Иной - Алексей Александрович Стопичев

— Слушаю и повинуюсь, мой повелитель! — хмыкнула баронесса Хастифер. Я покосился — не издевается ли, но девушка хоть и улыбалась хищно, была вполне серьёзной. Потому и я кивнул серьёзно и приказал Чучелу:

— В бой!

Келпи мой рванул так, что засвистело в ушах, и две сотни шагов мы преодолели за одно мгновение. Чёрные рыцари только перестраивались в это время, и даже среагировать не успели толком. Чучело сбил сразу троих, успев одного ещё и зубами клацнуть, а я Каладболгом срубил ещё парочку — слева и справа от себя. Мы пронеслись сквозь строй гурдылов, будто ураган, Чучело тут же развернулся, и я увидел, как Глупыш уже разодрал своими клыками доспехи чёрного железа на крайнем рыцаре и терзает слабо отбивающуюся жертву. В этот момент подскакал Баблер и принялся работать кошкодёром, а Чучело вновь рванул вперёд, опять рассекая строй чёрных рыцарей. И снова я успел двоих срубить. И тут Сарисса начала стрелять из арбалета. Уж не знаю, где она взяла это оружие, но арбалетные стрелы оказались почти молниями. Били громко, разваливая на части исчадий, и из оставшегося десятка рыцарей смерти девушка сумела уничтожить троих. Мы с Баблером кинулись добивать оставшихся, и баронесса прекратила стрельбу, видимо, боясь зацепить и нас. Через пару минут всё было кончено, мы с Лингом переглянулись, и он сказал одобрительно:

— А твоё мастерство возросло, Ино!

— И твоё, Баблер, — коротко кивнул я другу. Затем спрыгнул с Чучела и принялся обследовать поле боя. Повернулся к Сариссе, подъехавшей к нам, и проговорил весело: — Нам повезло, что гурдылы были не верхом на своих тварях! Тогда сражение оказалось бы более ожесточённое. И не факт, что мы бы выиграли.

— А я верю в вас, мальчики, — промурлыкала Сарисса, и Баблер тут же гордо расправил плечи и выпятил грудь. Уверен, он бы и ус подкрутил, но, во-первых, не носил усов, а во-вторых, заметил мой насмешливый взгляд. Потому оскорблённо отвернулся и сразу пошёл искать трофеи.

Саму башню мы обнаружили вскоре после боя — в небольшой роще. Она сиротливо торчала восемью углами среди огромных дубов, посверкивая металлическим кольцом-артефактом. Уже привычно уничтожили как артефакт, так и башню, после чего отправились на поиски пятой. И тут впервые с нами решили не сражаться, а говорить…

Мы сидели возле костра, а над континентом разлилась ночь, уже по-осеннему прохладная и звёздная. Баблер, по своему обыкновению, долго и пространно рассказывал историю об очередных похождениях. Сарисса, приткнувшись ко мне, изредка хихикала и хлопала своими ресницами. И тут вдруг насторожился стеклянный волк. Он вздыбил шерсть и оскалил пасть, уставившись в темноту. Линг продолжил балаболить, но положил ладонь на кошкодёр, а в лице его появилось нечто хищное, настороженное, как у готового кинуться на жертву зверя. Сарисса чуть отодвинулась, давая мне возможность выхватить Каладболг, а сама максимально незаметно положила возле себя арбалет. А я, делая вид, что внимательно слушаю Баблера, кинул магическую нить, пытаясь определить, что насторожило Глупыша. И тут же почуял нечто могучее, магическое и потустороннее. И даже удивлённо моргнул, когда в свет огня вышел небольшой седой старичок. Он поднял руки открытыми ладонями вверх, показывая, что без оружия. Но всё во мне кричало, что он сам был оружием. Потому жест его я в должной мере не оценил и сказал бесстрастно:

— Оставайся там, где стоишь.

— Конечно-конечно, — мелко закивал старичок, добродушно улыбаясь.

Я отдал мысленный приказ Глупышу, и тот скользнул в темноту, оббегая вокруг костра и выискивая возможные угрозы. Старичок уважительно посмотрел на стеклянного волка, и меня не удивило, что он видит зверя даже в призрачном состоянии. А незнакомец проговорил, поджав губы:

— Хорошая зверюга. Как и всё, что из Пряди.

Баблер даже поперхнулся, но ответил, насупив брови:

— Не туда заговорил, дедуля!

— Отчего же? — вновь хихикнул незнакомец, всё так же держа руки ладонями вверх.

— Оттого, что из Пряди мало что хорошего приходит, — я мягко поднялся на ноги. Каладболг, впрочем, пока не доставал. Посмотрел на магическое существо и спросил сухо:

— А что занесло асура в забытую всеми местность?

— Узнал Иной старичка, узнал, — захихикал дедуля. Хотя, какой он дедуля? Иные асуры могли любую сущность принимать, только слабее от этого не становились. Существа жуткие, мощные и невероятно опасные. И не назвать их абсолютным злом, либо хаосом, потому как правила у них какие-то были. Да и не творили они зло ради зла. Хотя и мораль, свойственная всем разумным расам, была асурам чужда. Жили они своими понятиями и своей моралью, зачастую непонятной никому. Может, потому и считали их демонами все, от людей до красных карликов. Но лично я знал пару историй, когда с ними удавалось договориться. И они выполняли договорённости. Хотя, тоже не всегда и не со всеми. Но главное — асуры, как и ифриты, хоть и стали на сторону Пряди, в нашем мире были задолго до появления Разлома.

— Так чего надо? — я не собирался сегодня вести долгие беседы, да и настороже был в связи с последними событиями. Глупыш в это время сообщал, что больше вокруг никого нет, и я вздохнул облегчённо. С одним асуром мы с Баблером могли и справиться. Хотя — не факт. Все они были разные по силе, по мощности. И с кем именно столкнулись мы сегодня… Вернее, кто выбрел к нашему костерку — один Господь знает.

— Поговорить хотел с вами, Иные, — старичок всё так же хихикал глуповато, будто не могучее и древнее существо к нам выбрело, а действительно дед полоумный.

— Так говоришь уже, — осклабился Баблер, заходя с другой стороны. Асур даже головы не повернул, но на затылке у него тут же раздвинулись волосы, и там выросла ещё одна пара глаз. А мне демон пояснил чуть виновато:

— Не люблю, когда не вижу кого-то. Неуверенность внутри появляется.

Баблер, узрев пару глаз, выросших напротив него, подмигнул им и продолжил балагурить:

— На меня-то и посмотреть одно удовольствие! На правильном месте глазюки вырастил, асур асурович!

— А поговорить с тобой — другое удовольствие, — асур умудрился кивнуть и мне и Баблеру, качнув головой вперёд-назад. А потом медленно опустил руки вниз и заговорил преувеличенно серьёзно:

— Некие