Иной - Алексей Александрович Стопичев

Глава 6

Парламентер

Ночь вокруг нас пульсировала силой — могучей, тёмной. И я не уверен, что именно асур был тому виной. Баблер и я тоже обладали мощью, и не все называли мощь эту светлой. И наша силы тоже вызывала выброс, не всегда подвластный даже нам. Я немного подумал и предложил асуру:

— Проходи к костру.

Баблер издал неопределённый звук, но комментировать моё решение не стал. Привык доверять. Правда, когда асур вошёл в свет и Линг двинулся следом, я предостерегающе поднял руку и покачал головой, показывая, что он должен остаться там, в темноте. Друг понял и остановился. И во мраке ночи я не столько услышал, сколько угадал его хмыканье. Сарисса передвинулась и села напротив асура, оставив между собой и демоном костёр. Я расположился сбоку от непрошенного гостя и требовательно посмотрел в ночь:

— Если ты сейчас не выйдешь, тварь, то умрёшь через минуту, — равнодушно сказал я. Сарисса удивлённо посмотрела в ту же сторону. Глянул остро в темноту и асур, но остался безмолвным. А к костру, раздвигая тьму, вышел бхут. Что удивительно — был он в образе жеребца, но только не чёрного, как мой келпи, а белесого. Чучело, зло всхрапнув, шагнул вперёд, но я покачал головой, и келпи остался на месте. А я произнёс бхуту:

— Прими иной облик, три жеребца на одну поляну — слишком много.

— Почему три жеребца? — удивилась Сарисса, — У нас с Баблером кобылы…

— Да я Баблера посчитал тоже, — максимально бесстрастно сказал я, и асур захохотал взахлёб, заразительно, а вместе с ним заржали и келпи с бхутом. Последний, пойдя рябью, превратился в некое подобие обезьяны и остался стоять в отдалении от огня. А я даже за десять шагов услышал сопение Линга и проговорил мелкому бесу: — Проходи тоже к огню. Но будь осторожен. Я предупреждаю лишь один раз, и умрёшь ты тоже единожды…

— Я понял тебя, Иной, — пробулькал бхут, виновато покосился на асура и сел напротив меня.

Я повернулся к деду и сказал равнодушно:

— Озвучивай, с чем пришёл…

Асур поёрзал немного, будто земля стала ему не слишком удобной. Но потом замер и проговорил:

— Что бы вы сказали на то, если Прядь останется в своих сегодняшних границах навсегда и никогда больше не предпримет попыток расшириться?

— Я бы сказал, что мы это уже слышали, — бесстрастно ответил я, — Как слышали и самые страшные клятвы, которые, якобы, нельзя нарушить. И всё повторялось вновь и вновь.

— Да, — кивнул асур, — Существа Пряди недооценили вас, Иные, а мы им часто об этом говорили. Но если можно обмануть слабейшего, то равного и сильнейшего не будет обманывать никто.

— И это мы слышали, асур, — я потянулся за флягой, и бхут даже дёрнулся было, но замер под взглядом асура. А я спокойно открутил крышку, отпил сидра и продолжил: — Каждый раз, когда нам предлагали мир — это делалось только для того, чтобы нарастить силы. И делалось в тот момент, когда твари начинали проигрывать.

— До проигрыша было весьма далеко, Иной, ты и сам это знаешь, — покачал головой асур, и собрался было сказать что-то ещё, но я перебил его:

— А почему вы примкнули к Пряди? Вас во многих королевствах почитали, как богов. Вы властвовали на юго-востоке континента. Вам не было равных, и никто не посягал на ваши власть и силу…

Асур замолчал и прищурился, глядя в костёр. Затем заговорил. Медленно. Скрипуче. Будто песок пережёвывал:

— Мы и ифриты сразу почуяли мощь, вторгшуюся в нашу землю. Мы никогда прежде не сталкивались с такой мощью, хотя живём бессчётное количество веков на этой земле. Мы видели богов и героев, титанов и демонов! На наших глазах рождались и умирали целые расы. Но то, что пришло в наш мир в этот раз — оказалось неизмеримо сильнее и смертоноснее всего виденного нами. И мы поняли, что если не пойдём с ними, то будем уничтожены.

Баблер шагнул ближе к костру и заговорил из-за спины, насмешливо и язвительно:

— И как, помогло? Пока только вы — асуры, да ифриты и гибнете! Вместе с тварями Пряди.

Асур вновь не поворачивал головы, опять отрастив на затылке глаза. А после и рот там появился, потому древнее существо сказало в темноту, навстречу Баблеру, отчего мне его слова показались глухими:

— Мы не учли вас, Иные. И не учли сопротивляемости низших разумных рас. Да, они слабы. Но их многочисленность и их воля к жизни удивляют нас раз за разом…

— Так может, встанете на нашу сторону? — продолжил диалог Линг, — И вместе уничтожим эту заразу.

Асур покачал отрицательно головой и произнёс бесцветно:

— Мы не верим в поражение Пряди. Это сила, с которой не справиться никому!

— Сила, с которой не справиться никому, не высылает переговорщиков, — внезапно подала голос Сарисса, — Сила, с которой не справиться никому — не нуждается в союзниках во вражеском стане. Сила, с которой не справиться никому — не будет юлить и прятаться.

— Женщина, я вижу в тебе силу ифритов, — вместо ответа сказал асур, — Ты полыхаешь изнутри, как первозданное пламя…

— И ты не знаешь, что ответить мне, потому что я права, — подытожила баронесса.

Асур вновь задумался. Молчали и мы. Я изредка прихлёбывал из фляги сидр. Баблер стоял, застыв безмолвным изваянием в десяти шагах от костра. Бхут молчал потому, что не смел открывать рот в присутствии своего повелителя. Наконец, древнее существо произнесло печально:

— Вы отказываетесь от переговоров?

— Все переговоры от нашего имени ведёт лишь Рекс, и я могу известить его, что Прядь вновь выслала парламентёров, — я развёл руками и отложил флягу в сторону, положив руку на рукоятку Каладболга.

Сарисса тут же направила взведённый арбалет на бхута. Баблер даже не пошевелился, но он и так держал кошкодёр в руках, и я чуял, как разит от него сдерживаемой мощью. Асур всё это тоже увидел и почувствовал. И сказал так же глухо:

— Честно скажу, мне не хотелось бы умирать. Особенно сегодня. Но я вижу, как возросла ваша мощь. И если раньше вы впятером еле-еле могли убить одного из нас, то сейчас каждый из вас сможет выйти против пяти асуров.