Симбионт 3 - Валерий Михайлович Гуминский

— Да, долго. Целый месяц я не видел её. По телефону общались, но Наденька просила, чтобы я не давил. И однажды пришла ко мне с такой решимостью на лице, что я всё понял. В ту ночь она осталась со мной, и с тех пор мы не расставались, если не было командировок… Мишка, я очень виноват перед Надей. Не уберёг себя…

— Слушай, командир, что скажу, — быстро одеваясь, я продолжал разговаривать с пустотой. — Когда ты покинешь моё тело, не раздумывай, бери под полный контроль Григория. Не сразу, конечно, чтобы не так заметно. Но всё равно не рефлексируй. Он — Шуйский, такой же паук, как его папаша и старший брат. Про Константина не знаю, но всё равно эту семейку нужно как-то осадить. Когда тело станет твоим окончательно, можешь сам провернуть фокус со своими снами. Кто знает, может тебе и удастся передать послание жене. Всё легче ей будет пережить твою потерю.

— Спасибо, тёзка, — вздохнул Субботин. — Попробую. Не знаю, насколько моя матрица сольётся с княжеской. Ты очень чутко отреагировал на мои воспоминания, стал своеобразным ретранслятором. Даже удивительно, какие мелочи, о которых забыл, вдруг всплыли. Зато я заново пережил счастливый момент знакомства с Наденькой.

Я промолчал, откровенно завидуя майору. Сохранить любовь к своей женщине даже после смерти — нужна сильная душа.

Аманаты

После завтрака я с отцом, Ильханом и Луизой направились в холл старого флигеля. Глядя на покрытую пылью старую мебель, обветшавшие обои, ощущая, как скрипят полы, я недоумевал, зачем сохранять это здание, если оно не несло никакой функциональной пользы. Ну да, красиво: резные наличники и балясины деревянной лестницы, шатровая крыша со стеклянным фонарём и даже большая люстра с висюльками. Если, конечно, сюда стаскивают ненужную мебель и всякую всячину, которую жалко выбросить — тогда я впервые вижу такой огромный сарай.

— Александр Егорович, проходите сюда, — Кузнич выглянул из-за распахнутых дверей большой гостиной и махнул рукой. Из его рта вырвался пар. Флигель не отапливался, а после морозной ночи здесь стоял ощутимый холод. — Князья Буйносовы уже здесь, а Шуйские задерживаются.

Княжна Наталья со своими братьями оставались в гостиной, когда мы выходили из особняка. Дмитрий Александрович пояснил, что у отца важный разговор с министром иностранных дел, и ему пришлось немного задержаться.

Комната, выбранная для ритуала, не представляла из себя ничего примечательного. Кроме расшатанного круглого стола посреди залы, мебели не было. Клочьями свисали со стен выцветшие обои, несколько узких грязных окон с трудом пропускали солнечный свет, и казалось, что в помещении до сих пор стоит предрассветный сумрак. Хорошо, слуги вчера подмели полы, иначе бы мы задохнулись от неё.

Буйносовы — отец и сын — стояли в сторонке и тихо переговаривались между собой. К Марку Ефимовичу и Карпу прибавился ещё один чародей — довольно молодой, по сравнению с коллегами по ремеслу, мужчина. Все трое окружили стол и рассматривали какой-то полупрозрачный булыжник насыщенного тёмно-красного цвета, периодически наклонялись к нему, чуть ли не целуя. Вероятно, это и был пресловутый «Камень аманата», чем-то напоминавший своей формой сердце.

— А разве для ритуала не нужно чертить какие-нибудь пентаграммы или что там требуется? — спросил отец.

— Нет, Александр Егорович, этот ритуал можно проводить без дополнительных манипуляций в виде рисунков, рун или пентаграмм, — ответил Кузнич. — Нужно только внимательно следовать рекомендациям.

— Понятно, — отец стал покачиваться с мысков на пятки, что показывало его волнение, хотя внешне он сохранял спокойствие.

В коридоре послышались шаги. Шуйские, наконец-то, соизволили заявиться всей семьёй. Разве что Басаврюка не было. Канцлер с дочерью встали чуть поодаль от стола. Интересная диспозиция получилась. В середине чародеи, по бокам — представители трёх семей. И все ждали, что скажут маги.

— Господа, прошу ответчиков от семей Шуйских и Дружининых подойти к столу, — твёрдым голосом произнёс Кузнич.

Отец и канцлер выполнили просьбу мага. Они встали по разные стороны стола и замерли, разглядывая артефакт, который пока никак не проявлял себя. Карп и чародей Буйносовых отошли чуть в сторону, чтобы не мешать проведению ритуала. Значит, руководить им будет Марк Ефимович, что неплохо. Кузнич прекрасно понимает, насколько велика цена ошибки. Надеюсь, не запнётся на какой-нибудь замысловатой фразе.

Как я понял, чародеи не зря проговаривали каждую мелочь, чуть ли не дотошно. Вероятно, этого требовал ритуал. Полагаю, существовал какой-то алгоритм, предшествующий основному действу. Вчера Карп допытывался, сегодня эстафету принял Кузнич.

— Напоминаю, что привязанность должна быть подлинной, — Марк Ефимович обвёл взглядом замерших возле стола мужчин. — Если ответчик внутренне отвергает аманата со своей стороны, то есть считает его «незаконнорожденным» или «позором Рода», пусть тотчас же скажет об этом. Иначе артефакт не активируется.

Молчание было ему ответом.

— Что ж, — кивнул Кузнич, выждав положенное время, — тогда начнём. Ответчик со стороны Шуйских — князь Александр Александрович. Являетесь ли вы кровным родственником княжны Натальи Александровны?

— Да, — коротко бросил канцлер.

— Ответчик со стороны Дружининых — Александр Егорович. Являетесь ли вы кровным родственником Михаила Александровича?

— Да, — был аналогичный ответ.

— Протяните правую руку к артефакту, — ловким движением Кузнич вытащил из рукава пальто длинную булавку с посеребрённым кончиком. — Сейчас я уколю палец каждому из вас, и вы должны отдать несколько капель крови кристаллу.

Я кинул взгляд на княжну Наталью. Сегодня она была в коротком коричневом пуховике с меховым капюшоном, в джинсах и сапожках. Лицо чуточку бледное, губы плотно сжаты. Но страха в глазах нет. Она уже знала, что во время ритуала ничего ужасного не произойдёт. А вот во втором акте спектакля всё будет зависеть от честности ответчиков.

Первым протянул руку Шуйский, как бы показывая, что ни дочери, ни нам бояться нечего. Кузнич бесцеремонно сжал указательный палец канцлера и неуловимым движением вогнал в него кончик булавки. Князь ни одним мускулом не дрогнул, и методично выдавил несколько капель на артефакт. Я замер. Мне было хорошо видно, как половина кристалла посветлела и стала ярко-рубиновой. Марк Ефимович так же спокойно ткнул в подушечку пальца отца. Кровь попала на вторую половину «Камня», заставив его засветиться полностью.

— Прошу аманатов подойти к столу, — Марк Ефимович бросил на меня взгляд, словно торопил.

Я встал рядом с отцом, а Наталья, всё такая же бледная, заняла место напротив, стягивая с рук перчатки. Хотела сначала отдать их отцу, но передумала и сунула в