"Пожиратель солнца". Компиляция. Книги 1-7 - Кристофер Руоккио

есть те, кто считает вас препятствием, – продолжил император. – Эти люди убеждены, что ваша популярность в народе, и особенно среди легионеров, представляет для меня прямую угрозу. Что вы, равно как Дораяика и этот экстрасоларианский Монарх, должны считаться самозванцем – говоря вашими словами, лжецарем.

Я открыл рот, чтобы возразить, но его величество вскинул блестящий палец в перчатке.

– Я с ними не согласен. – Он прищурился, и на его лице заиграла наполовину веселая, наполовину гневная улыбка. – У заговорщика хватило бы ума не называть моего сына избалованным молокососом, зная, что я наверняка об этом услышу.

– Милорд… ваше величество, я…

Мое лицо залилось краской, и я поднялся.

– Сидите, сэр Адриан. Какие бы трудности вы ни испытывали с моими детьми, мне все равно труднее. Я забуду об этом оскорблении. Кроме того! Нельзя отрицать, что вы – слишком ценный актив, чтобы от вас так просто избавиться.

Он опустил руки на спинку кресла; на его пальцах засверкали огромные, как перепелиные яйца, самоцветы.

– Знаете, а вам ведь дали заведомо невыполнимое поручение, – тихо, как на сцене, сказал его величество.

Я невольно наморщил лоб. Значит, это действительно так, как мы с Лорианом подозревали.

– Я об этом догадывался, ваше сиятельное величество.

Император лучезарно улыбнулся.

– Замечательно. Превосходно. Это было легко. «Дайте ему невыполнимое задание, – говорили они. – Если вдруг он преуспеет – хорошо. Если нет, то одной угрозой меньше». – Император сжал пальцы, и античное кресло заскрипело. – Вы справились с невыполнимым заданием.

Он повернулся ко мне спиной и подошел к статуям, отделявшим пространство для встреч от библиотеки, а развернувшись обратно, продолжил:

– Я практичный человек. Непрактичный не справился бы с Империей. И я верю, что ваши популярность и упорство, лорд Марло, – ценные качества. Я уже сказал, что не верю в колдовство. Но вы приносите результат, и я хочу сделать вам предложение – обратиться к вам с просьбой, против которой особо сильно возражают мои советники.

По моей шее скатилась капля холодного пота. Прошлая «просьба» императора заставила меня полвека бороздить Галактику с Александром под боком. Погибло много людей, и я сам едва остался в живых. Но я подозревал, что в этот раз у императора на уме нечто более… постоянное.

Его следующие слова подтвердили мои подозрения.

– Вы ведь знакомы с моей дочерью Селеной?

Вот оно. Рука протянулась. Ловушка захлопнулась. Старая ловушка, знакомая. В такую я попадался на Эмеше, с Балианом и Анаис Матаро. Но я лишь кивнул и сделал вид, что ни о чем не догадываюсь.

– Хорошая девочка, – продолжил император. – Ответственная, преданная, добрая… насколько может быть доброй принцесса. Я к ней очень привязан… насколько может быть привязан к одному ребенку отец столь многих детей. И мне известно, что вы ей очень нравитесь.

– Вот как? – искренне удивился я.

Мы с принцессой встречались всего дважды и в первый раз почти не имели возможности поговорить. Однако над нашей второй встречей уже витала тень этого замысла. Я не ожидал, что к его исполнению приступят так скоро. После триумфа не прошло и двух месяцев…

– А вам она нравится?

И что, во имя Земли, я должен был на это ответить? Я подумал о Валке и пал духом.

Но император не ждал от меня ответа, словно любой мой ответ был не важен. Он уже все для себя решил.

– Я хочу, чтобы вы поженились. Чтобы вы стали членом моего дома.

Кажется, я и на это ничего не сказал. Тогда я не знал, да и сейчас не знаю, был план императора мудрым или глупым. С одной стороны, выдав за меня свою дочь, он принимал меня как сына. Это поспособствовало бы снижению напряженности, которую могли заметить между нами окружающие. С другой стороны, это могло привести в ярость тех лордов, что и так уже считали мой взлет чересчур стремительным. Лоркан Браанок, Августин Бурбон, великие князья Бурбоны, Махидоны, Гогенцоллерны и Земля знает кто еще. Старые имперские Львы станут еще сильнее рычать на столь низкородного принца-консорта. Станут с пеной у рта кричать, что я, неотесанный изгой, восстановленный в правах одним лишь росчерком пера и запятнанный связями с чужаками, плебеями и гомункулами, интусами, ирчтани и тавросианскими ведьмами, самим своим существованием очерняю императорский род.

Я повторил про себя слова, сказанные Лоркану Брааноку: «Я не обладаю даром ясновидения». Но я видел ее, разве нет? Видел рядом с собой принцессу Селену в платье из живых цветов. Чувствовал ее под собой, чувствовал кожей ее дыхание. На мне была серебряная диадема, в центре которой, как звезда, как третий глаз, сиял белый самоцвет – тот самый обломок скорлупы, что сейчас висел на цепочке у меня на шее.

Император Адриан.

Не знаю, как такое могло произойти. Я даже не задумывался, как ради меня могли отодвинуть в сторону всех отпрысков его величества и прервать династию Авентов. Такого будущего мне не хотелось. Мне не хотелось ее. Но был ли у меня выбор? Передо мной стоял сам кесарь. Как я мог отказаться от его дара? Это было бы равносильно объявлению войны. Я мысленно представил Галактику в виде продолжения черно-белого шахматного пола у нас под ногами. Напротив оказался Красный король. Выходит, что я был Черным?

Как Рим в незапамятные времена, нас охватила бы гражданская война. Пока наши границы полыхали под нашествием варваров и чудовищ, мы бы разыгрывали корону в шахматы.

«Там водятся драконы».

Там были Дораяика и этот Монарх, Гарендот. Я сжал кулаки, почувствовав боль в правом и ничего – в левом, и вспомнил Кхарна Сагару на троне.

Бледный король. Дикий король. Король в желтом.

А я облачился в белое, которое мне не шло.

Я смутно осознал, что уже слишком долго храню молчание. Пора было отвечать. Сидя в ловушке, я открыл рот и произнес:

– Это большая честь для меня, ваше сиятельное величество.

Глава 35

То, что считалось немыслимым

Всю дорогу из дворца я молчал, не сказав ни слова ни сопровождающим, ни пилоту, который отвез меня из небесного города в беззвучную бездну космоса, где на якоре ожидал «Тамерлан». Я не остановился поговорить с работниками ангара и отвечал на приветствия встречавшихся мне людей лишь короткими кивками. Я шел, будто в тумане, толком не различая ни лиц, ни темных металлических стен.

Мне нужно было скорее увидеть ее, рассказать ей. Она должна была знать.

В нашей каюте ее не оказалось.

Я нашел ее в гидропоническом отсеке, в моем укромном уголке под базиликом.