"Пожиратель солнца". Компиляция. Книги 1-7 - Кристофер Руоккио

Она спала. Рядом на столе стоял невыключенный карманный проектор. Под сенью растений воздух был прохладным и тяжелым, наполненным густым, как парфюм, сладким ароматом трав. Осторожно, чтобы не разбудить ее, я отодвинул проектор и посмотрел на изображение. Это были письмена с монумента на корабле Иубалу. Махнув рукой, я прокрутил картинку к следующей: похожие письмена из руин Тихих в Калагахе. На каждом изображении был отмечен один и тот же символ – круг с треугольником и парой изогнутых линий внутри.

Валка сканировала свежие сьельсинские письмена, разыскивая символы, совпадавшие с теми, что она засняла в десятках руин Тихих по всей Галактике. Экстраординарная задача даже для человека с искусственно улучшенной памятью вроде Валки. Немудрено, что ее сморил сон. Я опустился рядом с ней на колено, сдерживаясь, чтобы не поправить ей волосы.

Мне не хотелось ее будить.

Я не знал, что скажу.

Но рука двинулась по собственной воле и нашла ее руку.

– Что такое?

Валка просыпалась не так, как все. Она не ворочалась, не вздрагивала, у нее не менялся ритм дыхания. Сложное устройство, по-паучьи вцепившееся в ее мозг, управляло автономными функциями ее тела и улучшало работу продолговатого мозга. Она всегда была уравновешенной… за исключением случаев, когда намеренно не была таковой. Она как-то говорила, что могла управлять даже эндокринной системой и выдать себе заряд адреналина или допамина с той же легкостью, с какой мы сжимаем кулаки. Я завидовал ее самообладанию.

А вот я его терял.

– Повидал императора? – спросила она. – Как прошло?

– Меня… женят на принцессе, – дрожащим голосом, но прямо сказал я. – И предлагают место в Имперском совете.

Не выпуская моей руки, Валка села и повела себя так, как я совершенно не ожидал. Абсурдно.

Она улыбнулась:

– Это же здо́рово!

– Здорово?!

Я что-то не так сказал? Она наверняка все поняла. Валка идеально владела галстани, хоть и была иноземкой.

– Валка, он хочет женить меня на Селене.

«Он хочет женить меня не на тебе».

– И что? Это не значит, что ты обязан ее любить. – Валка сжала мою руку. – Даже трахаться с ней не обязательно. Я всегда считала, что для палатинов брак – формальность. Деловое соглашение.

Она была права, но не понимала, на что упираю я.

– Я не хочу на ней жениться, – сказал я, сжимая ее пальцы в ответ.

– Ты можешь отказаться?

Мои руки дрожали.

– Нет! Валка, он император. Я не могу отказаться, даже если он заставит меня прыгнуть с крепостной стены.

Валка высвободила ладонь.

– Значит, хорошо, что он не попросил тебя прыгнуть со стены.

Мне было знакомо это выражение ее лица, прищур глаз, поджатые губы. Такую гримасу она корчила, когда вспоминала, кем я был.

– Anaryoch.

«Варвары».

Все шло не так, как я надеялся, но и не так, как я опасался. Я чувствовал головокружение, как будто палуба подо мной ходила ходуном.

Она подтянула ноги и, несмотря на упреки, улыбнулась и дотронулась до моей щеки:

– Что тебя тревожит?

– Что меня тревожит? – повторил я. – Валка, ты правда не понимаешь?

– Нет! – резко ответила она. – У нас в Тавросе не женятся.

Валка не убирала руку от моего лица, и помутненным взглядом я увидел, что она улыбается.

– Женись на ней. Вы все равно почти не будете видеться. Какое это имеет значение?

– Значение? – Я едва не расхохотался. – Валка, я хочу жениться на тебе.

Мы это уже неоднократно обсуждали. Притрагивались к этой теме, как к раскаленному утюгу, и тут же отшатывались.

Я снова крепко взял ее за руку. Она обхватила мою ладонь обеими руками.

– Адриан, мне не нужно разрешение вашей Империи, чтобы быть с тобой, – сказала она с задумчивой улыбкой. – Ты и так мой. А я твоя. Это ничего не меняет. Это просто символический жест.

Она не понимала. Как мне было заставить ее понять?

– Это меняет все, – сказал я, не вставая с колена. – Членство в совете означает, что меня отсюда не выпустят. Тебе хочется остаток жизни провести здесь?

– Конечно нет! – отрезала она. – Ты правда считаешь, что император запрет тебя здесь? Ты для него гораздо полезнее вне дворца.

Она склонилась ко мне, поцеловала сухими губами в губы и словно вдохнула в меня:

– А если мы захотим, то можем сбежать.

– Сбежать? – Я действительно рассмеялся, пусть и слабо и жалобно. – Валка, Империя не станет закрывать глаза, если один принц-консорт вдруг куда-то запропастится. Они снарядят погоню.

– Тогда не будем сбегать…

Ее лицо – так близко от моего – помрачнело.

– останемся здесь, если тебе хочется, – сказала она и убрала руки.

– Это несправедливо.

– Ты создаешь проблему на пустом месте! – Она едва не закатила глаза. – Сколько ваших лордов держат любовниц или любовников? А сколько дам? Да все без исключения!

Валка была права.

Когда деторождение стало прерогативой имперской Высокой коллегии, с появлением генных прялок и родильных ванн палатины почти перестали жениться по любви. Может, вообще перестали. Мои родители ни разу не спали вместе. Ни разу не целовались. Даже не дотрагивались друг до друга, насколько я помню. У матери были любовницы, талантливые юные дамы, ради блестящей карьеры жаждавшие произвести впечатление на признанного драматурга. Вне всякого сомнения, в их числе была и принцесса из оперы, что мы смотрели пару недель назад. А вот у отца любовниц не было. Он предпочитал холодное властное одиночество.

– Не хочу, чтобы ты была моей любовницей, – в отчаянии сказал я. – Хочу, чтобы ты была моей женой.

– Адриан… – Валка разгладила рубашку, – мы вместе уже десятки лет. Какая разница?

Она прекрасно понимала, в чем разница. Мы оба понимали. Только я боялся сказать. Боялся, потому что ее желания не совпадали с моими. Она не хотела от меня ничего, кроме… меня. А я хотел…

– Если бы мы… поженились, Высокая коллегия позволила бы нам иметь детей. Может быть.

С Селеной, поздней принцессой, детей у меня не будет. В императорской семье мало кому было позволено иметь потомство. Достаточно, чтобы побочные ветви рода продолжали расти, чтобы новый император или императрица могли взять в жены или мужья дальнего родственника и сохранить чистоту крови ради второго пришествия Бога-Императора, но нам с Селеной о детях нельзя было и мечтать. Это я прекрасно знал.

«Если только видения не правдивы, – заметил мой внутренний голос. – Если только ты не займешь престол».

Не знаю, когда мне захотелось детей. В детстве я об этом не задумывался. Я хотел быть схоластом, а у схоластов не было ни жен, ни детей. Когда я изменился?

– Валка?

Она уже давно молчала и не смотрела