Сантехника вызывали? - Алекс Купин

Фёдор Иванович присел на табурет напротив, поставил локти на стол, переплёл пальцы и оперся на них подбородком. Посмотрел на меня в упор. Молчал он, кажется, целую минуту. Потом кивнул каким-то своим мыслям.

— Имя своё помнишь? Или тоже забыл?

— Клавдия Петровна сказала, что я Громов. Николай Иванович. А так не помнил.

— А я для тебя кто?

— Участковый ты наш, Фёдор Иванович, — мы кажется хорошо знакомы, значит может и на ты. — Она же сказала.

— А год сейчас какой идёт?

Я покосился на календарь, но Фёдор Иванович перехватил мой взгляд и усмехнулся.

— Подсмотрел уже? Ладно. Запишем как чистосердечное признание. А скажи-ка мне, Николаич, что ты помнишь последним?

Я решил придерживаться версии, которая была ближе всего к истине. Кроме, разумеется, правды о попадании в чужое тело.

— Да что помню, как вспышка какая что ли мелькнула, потом удар по голове и всё, темнота. Вроде бы ударило током по ощущениям. А потом очнулся вот, лежу в ванной на полу, в луже воды. И женщина, ну Клавдия Петровна, кричит про баньши и что я на полу разлëгся и работать не хочу.

— Электричество, значит, — Фёдор Иванович почесал подбородок. — Клавдия Петровна, у вас тут с проводкой как? Могло его током долбануть?

— Да старая она ж у нас, сам знаешь, — отозвалась женщина от двери. — В прошлом годе коротнуло у соседей, чуть пожар не случился. Но в ванной то у меня нету ничего, одна розетка, но он к ней не совался вроде.

— А у тебя самого, Николаич, что в последнее время было? Автомат выбивало? Розетки искрили может? А то может к тебе полтергейст прицепился какой, да он и шибанул?

Я пожал плечами. Откуда мне знать, что было у Громова в последнее время? Спишем всё на амнезию.

— Не помню.

— Понятно, — участковый вздохнул и повернулся к Клавдии Петровне. — Уважаемая, налейте-ка и мне чаю. Вижу, разговор долгий будет у нас тут.

Та засуетилась, достала третью кружку, плеснула заварки, долила кипятком. Фёдор Иванович принял кружку, отхлебнул, поморщился:

— Сладкий. Три ложки, положили что ли опять?

— А я всем так кладу, — обиделась Клавдия Петровна. — Гостям завсегда лучше чем себе.

— Да я не в претензии, — он поставил кружку и снова повернулся ко мне. — Значит, так, Николаич. Поскольку ты память потерял, я тебе вкратце обрисую твоё положение. Заявок сейчас много, долго тебе отдыхать нельзя. Работаешь ты сантехником в ЖЭКе номер три Василеостровского района. Как ты думаю уже и сам понял или догадался, вызовы не всегда на обычные засоры. Ваш брат ещё и нечистью занимается. Ты старший сантехник в особом отделе твоего ЖЭКа.

— Особый отдел ЖЭКа? — переспросил я.

— Ага. Че, совсем ничего не вспоминается? — он хмыкнул. — Ну да, ты ж не помнишь ничего. Тогда слушай дальше. В каждом районе Ленинграда есть свой Особый отдел. И у аварийной службы, и у газовой, и вот как у тебя ЖЭК. Люди хорошо знают, что если к ним подселилось что-то из нечисти нужно звонить в тот отдел, который этим видом занимается. И на деле ваша работа следить, чтобы всякая нечисть в городе не плодилась и жителям не досаждала. Ты, Николаич, в ЖЭКе уже пять лет работаешь. Специалист по водяным духам как сантехнику и положено. Утопленники, банники, кикиморы болотные, ну и баньши вот тоже по твоей части, потому как очень уж любят они отчего-то в ванной селиться. Потому Клавдия Петровна тебя и вызвала.

Я переваривал услышанное. Получается, я не просто попал в тело сантехника, а в тело сантехника-охотника на нечисть, Константин-говночист какой-то прости Господи. И судя по всему, работа эта здесь обычное дело. Государственная структура вон прям. Со своими отделами и штатным расписанием.

— А вы, значит, участковый? Тоже из этого... ЖЭКа?

— Я участковый уполномоченный милиции, — Фёдор Иванович достал из кармана удостоверение, раскрыл передо мной. Красные корочки, фотография, печать. — Но прикомандирован к вашему ЖЭКу для координации. Чтобы, если что серьёзное, можно было подключить милицию, скорую, пожарных или вообще военных. Понял? Не всегда нечисть то смирная.

Я кивнул. Если честно, всё это звучало безумно. Нет, ну какая нечисть, какие духи, на дворе двадцатый век, Гагарин вон в космос полетел, а эти про духов мне толкуют сидят. Если честно то начало казаться, что меня просто разыгрывают. Кстати, а может. Я потянул себя за кожу, нет, ну а что, я видел в фильмах костюмы, не отличишь от натурального человека, но боль подсказала, что этот не мой случай. А вот участковый посмотрел на меня очень уж подозрительно. Так прекращаем вести себя как идиот, пока в дурку не сдали!

Принимаем своё положение запоминаем что я ценный специалист по борьбе со всякой нечистью. Хоть я в неё и не верю.

— Значит, баньши — это по моей части? — переспросил я.

— Именно. И ты её уже должен был изгнать. У тебя с собой всё необходимое вон есть вижу, — он кивнул на мои руки. — Вантуз, тряпка. Инструмент проверенный, сам знаешь. Правда, ты сейчас забыл, как им пользоваться, но это дело наживное.

— А что именно надо делать? — стало очень любопытно, как можно изгнать баньши обычным вантузом.

Фёдор Иванович снова взял кружку, отхлебнул.

— Баньши — дух злой, но не самый сильный. Обычно селится в старых домах, в трубах. Питается страхом. Заводится там, где кто-то умер недавно, или скоро умрёт. А тут как раз Михална померла на днях. Вот эта, — он кивнул в сторону туалета, — тут и завелась. И хочет теперь кого-то очень сильно напугать. Видать насолил кто-то этот очень сильно Михалне.

— Кого?

— А вот это, Николаич, тебе и предстоит выяснить. Потому как если ты её быстренько назад не выпроводишь, лес всему дому покоя не даст. А нам это без надобности. Верно я говорю, Клавдия Петровна?

Женщина побледнела.

— Именно, сил наших нет Фёдор уже, пущай он её прочь гонит!

— Во-от, — протянул участковый. — Видишь, народ волнуется. Так что ты, Николаич, давай-ка приводи себя в порядок и берись за дело. А я пока скорую вызову тебе.

— Скорую? — я насторожился. — Зачем?

—