Дело о чёрном рыцаре - Лариса Куницына

мы никуда не едем? — не тратя время на приветствия, тут же недовольно спросил он и, подкинув мяч, поймал его на указательный палец, после чего тот закрутился, превратившись в мерцающий переливчатый шар.

— Мы? — уточнил Марк, направившись к нему и на ходу снимая плащ и перевязь с мечом.

— То есть ты собирался уехать без меня? — лис снова подкинул мяч и поймал его двумя руками, после чего бросил другу. — В отпуск? Серьёзно? Ты даже не сообщил мне, что собираешься уехать!

— Я хотел, — Марк с интересом осматривал яркий мячик, — но тебя не было дома.

— Я был на Земле. На Мальдивах. С мамой и старшей сестрой. Они измотали меня своими пляжными вечеринками, экскурсиями и фотосессиями на берегу океана. К тому же там было очень жарко. Для меня это оказалось тяжёлым испытанием. Мне нужен отдых и желательно подальше от шумных толп, дружелюбных и навязчивых аборигенов, и особенно, от девиц в бикини с бокалами разноцветных коктейлей. Я хочу в провинцию, а лучше в какой-нибудь комфортабельный замок на закрытой частной территории, например, в Ричмонд. Но я слышал, что тебя вызвал король, а значит, мы никуда не едем, и ты снова возвращаешься на работу?

— Вовсе нет, поездка не отменяется. Король дал мне поручение, которое я должен буду исполнить там. Но я не предполагал, что тебе захочется поехать с нами.

— Мне хочется! И ты не вправе мне отказать!

— Я и не собирался, — пожал плечами Марк. — Если хочешь, поедем.

— Вот и отлично! — воскликнул лис, поднялся и направился к выходу. — Мячик я привёз в подарок Валентину, — на ходу пояснил он. — Я научу его играть в пляжный волейбол. Ещё хотел подарить Мадлен купальник, но вовремя сообразил, что это немного неуместно. Утром я буду здесь! — пообещал он и, кивнув привратнику, открывшему ему дверь, вышел.

Чёрный рыцарь

Следующим утром, когда мягкий свет небес озарил просыпающийся после долгой ночи город, на Королевской площади уже начал формироваться кортеж, состоявший из нескольких карет, в которых семейство графа де Лорма и сопровождающие их слуги собирались отправиться в загородный замок Ричмонд. Рыцари охраны уже стояли в стороне, ожидая, когда из конюшен выведут их коней. Лакеи выносили из дома и грузили в одну из карет дорожные сундуки и корзины. Вскоре появился граф под руку с супругой, облачённой в красивое дорожное платье из тонкого сукна лилового цвета. Она держала за руку расстроенного рыжего мальчика, а следом шла кормилица со спящим младенцем на руках. Модестайн вывел на поводке большого белого волкодава, который печально взглянул на своего маленького хозяина и покорно залез вслед за погруженным багажом.

Проводив Мадлен к нарядной карете с гербами, Марк помог ей сесть, а потом подсадил на высокую подножку Валентина. Следом юркнула камеристка Элиза и, захлопнув за собой дверь, раздёрнула шторки на окне, чтоб госпожа могла по дороге любоваться ландшафтами. Марк осмотрелся, вытаскивая из-за пояса перчатки. Он раздумывал, стоит ли подождать Джин Хо, или лучше отправиться в путь и, остановившись на перекрёстке Королевской улицы и улицы военных баронов, подождать его там. Однако в этот момент на площади показался всадник на высоком рыжем коне, за которым маленький печальный ослик тащил тележку. В ней красовались два огромных чемодана розового и жёлтого цвета, обклеенные яркими картинками с изображением океана, пальм и тропических островов.

Подъехав ближе, лис строго взглянул на Модестайна, ошеломлённого его появлением, а ещё более видом его багажа, ткнул пальцем в чемоданы и указал на одну из карет. Отдав таким образом распоряжение перенести свои вещи, он с довольным видом подъехал к Марку.

— Я не опоздал? Вижу, что нет! Впрочем, я знал, что ты не уедешь без меня, потому задержался, чтоб плотно позавтракать. Насколько я помню, до приличной таверны, где можно нормально поесть, мы доберёмся нескоро.

— Меня радует твоя предусмотрительность, — кивнул Марк и осмотрелся.

К отъезду всё было готово и конюх уже выводил на площадь радостно пританцовывающего Грома. Огромный, чёрный конь, увидев кареты, предвкушал дальнюю прогулку, которая должна была внести приятное разнообразие в его сытую, но довольно скучную жизнь в конюшне.

Марк приветливо потрепал его большую голову и с удовольствием сел в седло. Обернувшись, он улыбнулся выглянувшей из окна кареты Мадлен и тронулся в сторону Королевской улицы, чтоб вместе с Джин Хо и ближними рыцарями возглавить эту небольшую процессию.

Путь в Ричмонд занял у них весь день, и уже ближе к полуночи они проехали мимо уютного городка, за которым протекала речушка, отделяющая земли графа де Лорма от угодий местного муниципалитета. Ночь была светлой, и оттого, въехав в ворота своего замка, Марк решил, что она ещё не наступила. По широкому двору сновали слуги: лакеи тащили в дом проветренные перины и подушки, служанки несли из прачечной стопки чистого белья, поварята пробегали с корзинками зелени и фруктов. Едва их господин въехал во двор, это движение ускорилось. А ему навстречу поспешил невысокий, солидный мужчина в синей ливрее с серебряным галуном. Он учтиво поклонился и сообщил:

— К моему огромному сожалению, ваше сиятельство, весть о вашем скором приезде запоздала, потому мы не успели подготовиться. Однако стол накрыт к ужину, и к тому времени, как вы закончите трапезу, ваши покои будут проветрены и убраны, а постели расправлены.

— Не спешите, господин Кретьен, — произнёс Марк, спрыгивая с коня, тем временем как подбежавший конюх уже взял Грома за узду. — Прежде всего позаботьтесь о госпоже и детях, а уж потом обо мне.

Он поднялся по лестнице на второй этаж дома и вошёл в просторный зал, где тоже царила суета, и пробегавшие мимо слуги на мгновение замирали, чтоб поклониться, а потом неслись дальше по своим делам.

Стол в трапезной, действительно, уже был накрыт к ужину и Марк сел в своё кресло. К нему тут же поспешил лакей с влажным подогретым полотенцем, чтоб он мог вытереть руки и покрытое дорожной пылью лицо. Вслед за Марком в зал вошли Ламбер, Клеман и Делаж, которые на правах старых боевых друзей часто сидели с ним за одним столом, что, впрочем, было обычно для ближних рыцарей. Джин Хо тем временем уже осматривал зал, как в музее останавливаясь перед каждой картиной и гобеленом.

— Кто это такая? — спросил он, указав на портрет красивой