Арморн — Сталь вместо заклинаний - Филин Глитч

Бурт почесал затылок. Он уже неделю был исполняющим обязанности кузнеца — настоящий кузнец, его отец, куда-то исчез ещё в день нападения. Ушёл в деревню и не вернулся. Бурт умел работать с железом, но не был мастером.

— Трубку могу попробовать, — сказал он. — Но она будет кривая внутри. Я не умею...

— Внутри выровняю я, — перебил я. — Твоя задача — сварить шов снаружи так, чтобы он держал давление. Сможешь?

Он подумал.

— Не знаю. Если шов лопнет — трубку разорвёт.

— Знаю. Поэтому сначала сделаем тонкую. Испытаем. Если выдержит — делаем нормальную.

Бурт кивнул — медленно, с видом человека, который соглашается на что-то не совсем понятное, но любопытное.

— Когда начинать?

— Завтра утром. Сегодня отдыхай. И завтра с утра — пришли ко мне.

Той ночью случилось кое-что незапланированное.

Я не спал — обдумывал детали конструкции. Пробная аркебуза должна быть максимально простой: труба, запальное отверстие сбоку (для поджигания пороха лучиной или фитилём), деревянное ложе для удержания. Никакого замка, никаких механизмов. Просто железная трубка на палке — как первые огнестрельные орудия на Земле, которые называли «ручницами» или «огненными трубами».

Я чертил при свете масляной лампы, когда снаружи послышался звук. Негромкий, осторожный. Шаги.

Я оторвался от чертежа и потянулся к короткому мечу, висящему на стене — так, на всякий случай. В окне второго этажа было темно, луна зашла за тучи.

Потом у двери донжона послышался тихий стук. Три удара. Пауза. Два удара.

Условный сигнал. Я не договаривался ни о каких сигналах, но Олаф, видимо, придумал сам.

Я спустился. Олаф стоял у двери — и рядом с ним был незнакомый человек. Невысокий, жилистый, в дорожном плаще, покрытом пылью. На вид лет сорока. Лицо умное, настороженное.

— Торговец, — тихо сказал Олаф. — Шёл из Серого Брода. Говорит, есть важные новости.

Я жестом пригласил обоих внутрь.

Торговец звался Мартом. Он торговал железом и скобяными товарами — ездил между маленькими баронствами, покупал у кузнецов, продавал в городах. Человек, который везде и нигде, знает всё и всех.

Именно такие люди в Средневековье заменяли новостные агентства.

— Говорите, — сказал я, когда мы сели у небольшого очага.

Март помял шапку в руках. Поглядел на Олафа.

— При нём можно, — сказал я.

— Дело такое, господин барон... По тракту идут слухи. Нехорошие слухи. Граф Черро взбешён. Говорят, его люди вернулись отсюда с битыми рожами, а пятеро не вернулись совсем. Граф орал три часа подряд, это слышал весь Серый Брод.

— Ожидаемо.

— Это не всё. Говорят, он отправил гонца в Аркенбург. К Гильдии Боевых Магов. Он нанял двух аттестованных боевых магов. Не наёмников — настоящих, с Боевой Лицензией.

Я помолчал.

— Когда они прибудут к Черро?

— Гонец ушёл три дня назад. Из Аркенбурга до замка Черро — пять дней пути. Значит...

— Значит, дней через восемь-десять они будут здесь, — закончил я.

— Самое позднее, — кивнул Март. — Я подумал, что вам надо знать.

— Почему вы решили предупредить меня? — спросил я напрямую. — Какой вам интерес?

Март усмехнулся — чуть-чуть, краями губ.

— Черро задолжал мне за прошлую поставку. Три месяца не платит. А вы, насколько я слышал, наоборот — сидите в долгах, но долги отдаёте. Мне выгоднее, чтобы баронство Валье продолжало существовать.

— Понятно, — сказал я. Честный ответ. Уважаю. — Что вам нужно?

— Ничего сейчас. Потом, если выживете — хотел бы иметь право первой торговли с вашим баронством. На скобяные товары и железо.

— По справедливой цене?

— По справедливой. Я не жадный. Просто аккуратный.

Я кивнул.

— По рукам. Олаф, найди господину Марту место для ночлега и что-нибудь поесть.

Когда торговец ушёл, Олаф остался. Смотрел на меня.

— Восемь дней, — сказал я вслух, хотя мог просто думать. — Бурт cделает трубки завтра. Мне нужно три-четыре дня на испытания и доработку. Итого — дней пять на создание хотя бы пяти-шести рабочих стволов.

— Пяти или шести таких железок недостаточно против двух боевых магов, — заметил Олаф.

— Знаю. — Я смотрел на огонь в очаге. — Но это лучше, чем ничего. И у меня есть кое-какие идеи насчёт того, как компенсировать разницу в числе.

Следующее утро началось с неприятности.

Бурт пришёл, как договорились. Мы разожгли горн. Он начал работать с железной заготовкой для трубки. Я наблюдал и думал о конструкции.

Через час я понял проблему.

Бурт был хорошим молотобойцем, но не сварщиком. Шов у него получался неровный, с раковинами и непроварами. При нормальном давлении пороха такую трубку разорвёт в руках стрелка.

Я взял заготовку и положил её на наковальню. Закрыл глаза. Потянулся к металлу.

Шов был слабым в дюжине мест — я чувствовал их как мелкие пустоты внутри железной «мелодии». Пустоты, где атомы не слиплись как следует, где молекулярные связи были неполными.

Я начал работать. Осторожно, точечно. Находил каждую пустоту и «подталкивал» атомы, заставляя связи замкнуться. Это было похоже на то, как пальцами замазываешь трещины в глине — только вместо пальцев магия, а вместо глины — железо.

Это было намного тяжелее, чем снятие ржавчины. Мана расходовалась быстро. После трёх минут работы у меня потемнело в глазах, и я вынужден был сесть.

Бурт смотрел с испугом.

— Господин, вы в порядке?

— Устал, — признал я. — Это... затратно. Мне нужно тренироваться.

Хорошая новость: шов был заделан. Я чувствовал это — трубка стала монолитной, без пустот. Плохая новость: на одну трубку я потратил, судя по ощущениям, около трети своего запаса маны. А запас у меня, мягко говоря, не богатырский. Дар малого изменения — он и есть малого.

Значит, нужна другая технология.

Я думал час, пока восстанавливался. Потом велел Бурту принести толстый железный прут.

— Попробуем иначе, — сказал я. — Вместо сваренной трубки — высверленный прут. У тебя есть длинный бур? Для дерева?

— Есть. Но железо им не возьмёшь.

— Я знаю. — Я взял прут. — Я сделаю внутри него канал сам. Даром.

Бурт уставился.

— Это же... такой маленький дар...

— Я знаю, что говорят про мой дар, — перебил я ровно. — Но знаешь, что забавно в этих разговорах? Те, кто говорит, никогда не пробовали использовать его так, как использую я.

Бурт замолчал.

Я взял прут обеими руками. Закрыл глаза. Потянулся к металлу — и начал медленно, миллиметр за миллиметром, прокладывать внутри него пустой канал, смещая атомы железа в стороны, к стенкам. Это было как прорывать тоннель в горной породе, только силой мысли.

Медленно. Очень медленно. И очень утомительно.

Через двадцать минут у меня был канал диаметром примерно в сантиметр и длиной около восьми сантиметров. Я остановился — мана кончалась.

Но это