Охотник на демонов 3 - Дмитрий Шимохин

премии от хозяина. Но он выбрал тихое решение. Он спасал нервы босса и репутацию его дочерей. Ну и меня уберегал от проблем. Наверняка пробил кто я такой, и кто может за меня вписаться и вот конфликт на ровном месте. Который он гасил, не давая даже начаться.

— Понял. Исчезаю и благодарю, — кивнул я.

Я действовал быстро. Футболка, штаны, куртка, ботинки. Проверил карманы — коммуникатор на месте. Обернулся к близняшкам. Они сидели, прижавшись друг к другу, как два напуганных воробья. Весь их вчерашний лоск, дерзость и светскость' слетели, оставив двух нашкодивших девчонок, боящихся папиного ремня.

— Бывай, чемпион, — шепнула Алина, когда я завязывал шнурки.

— Позвони… когда папа уедет.

Я лишь усмехнулся. Звонить я, конечно, не собирался.

— Прошу, — Виктор Сергеевич приоткрыл передо мной дверь, убедившись, что в коридоре пусто.

Мы прошли по длинным, устланным коврами коридорам в полной тишине. Свернули в неприметную нишу, спустились по узкой винтовой лестнице, пахнущей полиролью, и вышли через дверь для персонала прямо на задний двор. Здесь, у мусорных контейнеров, действительно стоял желтый Солярис с шашечками. Начальник охраны остановился на крыльце.

— Всего доброго, Александр, — сухо сказал он. — Надеюсь, дорога сюда вам запомнится как… одноразовая экскурсия. Павел Аркадьевич очень консервативен в выборе круга общения для своих дочерей. И у него очень злые доберманы.

— Намек понят, — кивнул я.

— Спасибо за тактичность.

— Это моя работа.

Я нырнул в такси.

— Куда, шеф? — зевнул водитель, явно не понимающий, что за птица вылезла с черного хода особняка.

— В город. Общага МВД на Выборгской.

Машина тронулась, шурша шинами по гравию. Мы выехали через неприметные технические ворота. Едва мы свернули на основную дорогу, навстречу пронесся кортеж. Три черных, тонированных в ноль внедорожника, идущих плотным клином. Мы разминулись в секундах.

— Пронесло, — пробормотал я, откидываясь на спинку сиденья и выдыхая. Похмелье, которого почти не было, вдруг напомнило о себе легкой пульсацией в висках. Но это была ерунда. Главное — я был на свободе, с деньгами, живой и не стал женихом. Впереди был новый день.

Такси высадило меня у общаги. Знакомый обшарпанный фасад. После мрамора и позолоты особняка это место казалось трущобами, но… это были мои трущобы. Здесь все было честным. Мой Цербер стоял там же, где я его оставил перед поездкой в Яму под окнами. Никто не решился его тронуть.

Я похлопал байк по холодному боку.

— Стоишь? Ждешь? Скоро поедем.

Поднявшись к себе. Комната встретила меня тишиной и спертым воздухом. Первым делом я содрал с себя одежду. Футболка, джинсы — все полетело в стирку. Они пропитались запахом чужой жизни: дорогими духами Алины, сигарным дымом Строганова, приторной сладостью элитного алкоголя. Этот аромат роскоши теперь раздражал.

Я встал под душ. Врубил воду на максимум, почти кипяток. Жесткая струя била по плечам, смывая остатки вчерашнего безумия. Я тер кожу мочалкой до красноты, словно хотел содрать с себя налет светскости и снова стать просто Зверевым. Охотником.

Выйдя из душа, почувствовал себя обновленным. Голова была ясной, тело — легким. Я налил себе кружку крепкого чая и сел на подоконник.

Коммуникатор на столе завибрировал. Лиса. Я помедлил секунду, прежде чем принять вызов.

— Слушаю.

— Жив, Ромео? — её голос был холодным, с металлическими нотками. Никакого дружелюбия, только сухая ирония.

— Живее всех живых, — попытался отшутиться я.

— Ты как добралась?

— Нормально, — отрезала она. — Я просто напоминаю, Зверев. Завтра смена. В восемь ноль-ноль. Кайл будет не в духе, если ты опоздаешь или придешь с перегаром.

— Я буду в форме, Лиса. Обещаю и спасибо.

— Посмотрим.

Гудки.

Я отложил телефон.

М-да. Дистанция увеличилась до размеров пропасти.

— Вот хрен поймешь этих баб, — пробормотал я.

Телефон снова ожил. На этот раз — Строганов.

— Алло?

— Саня! — голос Кирилла звучал хрипло, но восторженно. На фоне что-то гремело, слышался звон посуды. — Ты монстр! Просто монстр! Я тут проснулся, узнал… Ты реально уехал с обеими? Сразу?

— Кирилл, у меня голова занята другим, — сухо оборвал я его. — Я жив, все нормально.

— Да подожди ты! Папаша их не пристрелил? Макс говорит, там охрана лютая…

— Не пристрелил, и меня тоже, — усмехнулся. Потом созвонимся.

Я сбросил вызов.

Слушать пьяные восторги мажора сейчас хотелось меньше всего.

Я сделал глоток чая и посмотрел в окно. Вчерашний бой с Никитой. Я победил. Красиво, жестко. Но если быть честным с самим собой… Я прошел по краю.

Один пропущенный удар от твари уровня Лиры или выше — и мои кости превратятся в щебень. Мне нужно продолжать усилят себя.

Я решительно набрал номер клиники. Гудки шли долго.

— Слушаю, — голос ученого звучал устало и раздраженно. Видимо, я оторвал его от чего-то важного.

— Это Зверев.

— Александр? — тон сменился на удивленный. — Что-то случилось? Осложнения после первого этапа?

— Нет. Я готов ко второму.

— Ко второму? — профессор хмыкнул. — Вы шутите? Прошло меньше месяца. Организм еще адаптируется. Да и занятость Александр. Запись на три недели вперед, реагенты нужно готовить… Приходите в следующем месяце, мы обсудим…

— Я готов сегодня, — перебил я его. — Прямо сейчас.

— Это невозможно. Я же говорю: очередь, подготовка…

— Я плачу миллион сверху. За срочность и мой личный долг роду Мстиславских после всех улучшений.

В трубке повисла тишина. Слышно было только, как гудит какое-то оборудование на заднем плане. Миллион — это весомый аргумент даже для человека, работающего на Мстиславских, но долг роду это не просто.

— Миллион… — задумчиво протянул профессор. — Сверху прайса?

— Наличными.

Послышался вздох, шуршание электронного графика.

— Вы сумасшедший, Зверев. Вы в курсе?

— Мне это часто говорят.

— Ладно, — голос стал деловым и жестким.

— Жду вас через четыре часа. Ровно в 16:00. Не опаздывать. И не ешьте ничего. Будем ломать вас на голодный желудок.

— Буду.

Я отключил связь. Четыре часа. Я допил чай, глядя на свое отражение в темном стекле выключенного монитора. Обычный парень. Слишком обычный для того дерьма, в которое я лезу.

Включив телевизор, я уставился в какую-то передачу и просто отдыхал мыслями, когда время приблизилось к трем, я щелкнул пультом отключая телевизор и начал собираться.

Через десять минут Цербер уже ревел, разрезая поток машин. Я выжимал из байка всё, на что он был способен, лавируя между рядами. Ветер бил в шлем, но я не чувствовал холода. Внутри меня уже горел огонь нетерпения. Крестовский остров встретил меня тишиной элитных кварталов и тенью вековых дубов. Здесь даже воздух казался другим — густым, пахнущим деньгами и старой магией.

Я свернул на набережную генерала Ермолова. Знакомый серый монолит клиники Генезис, скрытый за глухой стеной, выглядел как неприступный