Охотник на демонов 3 - Дмитрий Шимохин

Мир закружился в пестром калейдоскопе. Границы реальности рухнули. Тосты стали короче, промежутки между ними исчезли вовсе. Я помнил отрывками. Вот мы садимся в машину Макса — потому что лимузин Строганова слишком медленный. Близняшки визжат от восторга, когда спорткар срывается с места. Темнота. Огни ночного шоссе, сливающиеся в одну световую полосу. Скорость за двести. Темнота. Лес. Огромные, вековые сосны, выхваченные светом фар. Кованые ворота с фамильным вензелем, которые медленно, величественно открываются перед нами. Охрана в камуфляже с автоматами. Темнота. Огромный холл с камином, шкуры на полу, широкая мраморная лестница, по которой мы поднимаемся, смеясь и спотыкаясь. Горячие руки, запах дорогих духов, шепот, обещающий все грехи мира… А потом кто-то выключил свет.

Пробуждение было странным. Обычно после такого марафона голова должна раскалываться на части, а во рту — ночевать эскадрон гусар вместе с конями. Но сейчас… Я открыл глаза. Голова была ясной. Кристально, пугающе ясной. Мой модифицированный метаболизм за пару часов сна справился с интоксикацией, оставив лишь легкую, звенящую пустоту на периферии сознания.

Я уперся взглядом в потолок. Белоснежный. Высокий. С изысканной лепниной и огромной хрустальной люстрой, которая стоила, наверное, как весь мой этаж в общаге. Это точно не моя берлога. И не квартира Лисы. И даже не номер в отеле. Я попытался пошевелиться и понял, что лежу на чем-то невероятно мягком и огромном. Это была не кровать, а аэродром, застеленный шелковым бельем.

Я медленно скосил глаза направо. Там, уткнувшись лицом в подушку и разметав по ней золотистые волосы, спала одна из близняшек. Абсолютно голая. Одеяло сползло до поясницы, открывая идеальный изгиб спины и округлое бедро. Я замер, боясь дышать. Повернул голову налево. Там спала вторая. Тоже голая. Она лежала на спине, и её голова покоилась на моем плече, а рука по-хозяйски лежала на моей груди. Я осторожно приподнял край простыни, и как оказалось был в чем мать родила.

— Твою ж дивизию… — одними губами выдохнул я.

Я видимо находился в загородной резиденции их отца. Того самого магната, чье имя открывает двери в министерства. И я лежал в постели с обеими его дочерьми.

Ситуация перешла из разряда пикантной в разряд боевая тревога. Надо валить. Тихо, быстро и желательно через окно. Я начал операцию по освобождению. Осторожно, по миллиметру, я стал вытягивать левую руку из-под головы спящей красавицы. Девушка что-то промурлыкала во сне и теснее прижалась щекой к моему плечу. Выждав пару секунд, я продолжил движение. Есть. Рука свободна.

Медленно сел на краю кровати, оглядывая поле битвы в поисках одежды. Она валялась у двери, живописно перемешанная с их вечерними платьями и кружевным бельем. Ботинки стояли на комоде.

Зачем я поставил ботинки на комод?

Неважно. Главное — добраться до штанов.

Я бесшумно встал с кровати. Пол был устлан пушистым ковром, гасящим шаги. Два шага к двери. Три. Я уже почти дотянулся до джинсов, как вдруг за спиной раздался шорох простыней и сонный, но вполне довольный голос:

— Ты уже уходишь, чемпион?

Я замер, проклиная свои обостренные чувства. Обернулся. Близняшка справа кажется, это была Алина? Приподнялась на локте. Одеяло соскользнуло, но она даже не подумала прикрыться. Она смотрела на меня с ленивой, кошачьей улыбкой, щурясь от утреннего солнца. — А как же продолжение? — промурлыкала она. — Мы только разогрелись… Иди ко мне.

— Мне пора, — шепотом ответил я, лихорадочно натягивая штаны. — Служба. Дела.

— Ну какие дела в воскресенье утром? — капризно протянула она. — Папа вернется только к вечеру… В этот момент в коридоре за массивной дубовой дверью раздались тяжелые, уверенные шаги. Топ. Топ. Топ.

Глава 19

Медная ручка двери медленно поползла вниз. Сердце Алины — или это была Катя? — забилось так сильно, что я почувствовал его ритм спиной. Она вжалась в подушку, натягивая одеяло до самого носа, и в ее глазах плескался чистый, детский ужас.

— Папа… — одними губами выдохнула она.

Я напрягся, мгновенно переходя из расслабленного состояния в боевой режим. Ситуация — хуже не придумаешь. Драться с охраной богатея или кто он там в его собственной спальне, будучи в чем мать родила — так себе перспектива для вчерашнего триумфатора арены. Я уже просчитывал траекторию рывка к окну и прикидывал высоту до газона, и как дальше уходить огородами с голой жопой. Может хоть штору сорвать?

Дверь открылась. На пороге стоял явно не разъяренный отец. Там стоял высокий, сухой мужчина лет пятидесяти в безупречном сером костюме, который сидел на нем как влитой. Короткая армейская стрижка, цепкий взгляд водянистых глаз и едва заметный витой проводок наушника за левым ухом выдавали в нем профессионала старой закалки. Скорее всего, отставной офицер спецслужб, а ныне — человек, который решает проблемы.

Он окинул комнату быстрым взглядом. Задержался на разбросанном белье, на перепуганных близняшках, и, наконец, уперся тяжелым, немигающим взором в меня. Ни один мускул на его лице не дрогнул. Ни удивления, ни осуждения, ни брезгливости. Чистая функция. Он шагнул внутрь и бесшумно прикрыл за собой массивную дверь, отсекая звуки из коридора.

— Доброе утро, дамы, — его голос был ровным, как гул трансформатора. — Доброе утро, молодой человек.

— Доброе, — настороженно ответил я, не делая резких движений. Мужчина демонстративно посмотрел на часы на запястье. — Павел Аркадьевич только что проехал КПП поселка. Он поднимется сюда ровно через семь минут. Желает позавтракать с семьей?

Девушки синхронно охнули, побледнев до синевы.

— Виктор Сергеевич! — взмолилась Алина, чуть не плача. — Пожалуйста! Если он узнает… он нас убьет! Или в монастырь сошлет!

Начальник охраны поднял ладонь, останавливая поток истерики. Жест был коротким и властным.

— Он не узнает. Если молодой человек проявит благоразумие и поспешит. Он снова посмотрел на меня.

В этом взгляде читалось: Я знаю, кто ты, я знаю, что вы тут делали, и мне плевать, пока это не создает проблем моему нанимателю. Но если создашь — я тебя закопаю.

— Господин Зверев, если не ошибаюсь? — уточнил он.

— Он самый, — кивнул я.

— У вас три минуты на сборы. Ровно три. Одежда, обувь, личные вещи. Выйдете через служебную лестницу, дверь в конце коридора направо. Машина будет ждать у задних ворот хозблока.

— Машина? — переспросил я, натягивая джинсы.

— Обычное такси. Державу подавать не буду, чтобы не привлекать внимания прислуги.

Профессионализм я уважал. Он мог бы устроить показательную порку, вызвать бойцов, попытаться положить меня мордой в пол ради