Охотник на демонов 3 - Дмитрий Шимохин

— Ты… — прошептал он, глядя на меня снизу вверх. — Это не дуэль…

— Я охотник, на демонов! — И надавил острием. Кожа на его шее прогнулась, выступила капелька крови. — Сдавайся.

— Сдаюсь… — еле слышно выдохнул Никита.

Его слова потонули в реве толпы, но судья услышал.

— ПОБЕДИТЕЛЬ — ЗВЕРЬ! — его голос, усиленный артефактом, перекрыл безумие трибун.

В ту же секунду черный гул колодцев по периметру оборвался.

Подавители отключились. Ощущение было таким, словно я вынырнул из глубины на поверхность, и наконец смог вздохнуть во все легкие.

К нам уже бежали медики.

Я сделал шаг назад, убрал вольность в ножны и направился к выходу. Толпа бесновалась. Это был не просто восторг — это была истерика.

Люди вскакивали с мест. Те, кто поставил на меня, сегодня озолотились, и они готовы были носить меня на руках. Я шел сквозь коридор, не глядя по сторонам. Адреналин схлынул, и тело начало догонять сознание. Порез на руке саднил, бок горел огнем, мышцы ныли.

В комнате бойца я лишь наскоро плеснул в лицо холодной водой, смывая пыль и чужую кровь. Смотреть на себя в зеркало не стал — и так знал, что видок у меня тот еще. Поднимаясь по лестнице в VIP-сектор, я чувствовал, как меняется отношение охраны. Я толкнул тяжелую дверь ложи.

Меня встретил вопль.

— ТВОЮ Ж МАТЬ, ЗВЕРЕВ!!!

Строганов подлетел ко мне, как пушечное ядро. Он забыл про этикет, про свой твидовый пиджак за сотни тысяч рублей, про бокал в руке, из которого щедро выплескивалось вино на ковер. Он сгреб меня в объятия.

— Ты монстр! — орал он мне прямо в ухо, и от него разило алкоголем и безумным счастьем. — Ты просто монстр, Саня! Я чуть не поседел, когда он тебя порезал!

Он отстранился, держа меня за плечи и глядя безумными глазами.

— Пятьдесят миллионов! Ты слышишь⁈ Ты сделал меня богаче за двадцать минут!

Я осторожно высвободился из его хватки, поморщившись от боли в боку.

— Рад стараться, Ваше Сиятельство, — усмехнулся я. — Пиджак испачкаешь. Я пыльный.

— Да плевать на пиджак! Я куплю фабрику, которая шьет эти пиджаки!

Я прошел к столу и рухнул в кресло. Атмосфера за столом изменилась кардинально. Глеб, Валера и Макс сидели тихо, как мыши под веником. Их вальяжность сдуло ветром.

Зато девушки… Инга, Кристина, близняшки. Их взгляды изменились с равнодушных на хищные. Кристина откровенно, не стесняясь, рассматривала меня и облизывала губы.

— Пей, герой, — раздался над ухом ворчливый голос. Лиса. Она единственная здесь сохраняла рассудок. Она сунула мне в здоровую руку откупоренный флакон с густой зеленой жижей. — Пей до дна.

Я опрокинул зелье в глотку. Горькая гадость обожгла пищевод, но боль почти мгновенно начала уходить на задний план.

Лиса тут же принялась колдовать над моей рукой, заливая порез.

— Обязательно было устраивать этот цирк? — шипела она так, чтобы слышал только я. — Первая кровь, поддавки… У меня чуть сердце не остановилось!

— Шоу должно быть зрелищным, Лиса, — подмигнул я ей.

— Вот именно! — снова вклинился Строганов, падая в свое кресло и наливая себе и мне по полному бокалу. — Шоу! Это было гениально! Он обвел стол победным взглядом, тыча пальцем в притихших приятелей. — Ну? Что я вам говорил⁈ Рискованно, он не потянет, против Воротынского без магии нельзя… Идиоты! Вы просто просрали шанс! Я поднял пятьдесят лямов! Пятьдесят!

Глеб скривился, пряча глаза. Макс нервно глотнул виски. Им было обидно. Не столько за деньги, сколько за то, что Строганов оказался прав, а они — нет.

— Ну, поздравляю, Кирилл, — выдавил Валера, поправляя очки. — Чуйка у тебя… зверская. А твой протеже… — он опасливо покосился на меня, — … действительно впечатляет. Но лечение дорогое удовольствие, у хороших специалистов.

В его голосе прозвучала попытка вернуть старый статус-кво: мол, я все равно никто.

Я медленно поставил бокал на стол. Полез во внутренний карман куртки. Достал сложенный вчетверо листок бумаги. Развернул его и небрежно бросил на середину стола, прямо поверх тарелки с канапе.

— Не переживайте за мое лечение, — спокойно сказал я. — На пластырь хватит.

Все взгляды устремились на листок. Это был чек. Глеб вытянул шею. Валера поправил очки. Цифры на чеке были напечатаны жирным шрифтом. Ставка: 15 000 000 ₽

Валера смотрел на чек как на святыню. Макс побледнел, подсчитывая, сколько он мог бы поднять.

— Ну ты даешь, Зверев… — восхищенно выдохнул Макс, и в его голосе прозвучало искреннее уважение, смешанное с завистью. — Семьдесят два ляма… Ты теперь, получается, завидный жених? Близняшки синхронно хихикнули, и одна из них многозначительно поправила лямку платья, демонстрируя глубокое декольте.

Я усмехнулся, забирая чек со стола и пряча его обратно, и покосился на Лису. Она сидела рядом, скрестив руки на груди, и качала головой. Но в ее зеленых глазах плясали веселые чертики.

— За победу! — рявкнул Строганов, поднимая бокал.

— За победу, — эхом откликнулся стол.

И в этот момент дверь ложи открылась. Гул голосов стих. На пороге стоял Никита Воротынский.

— А этому чего надо? — первым нарушил тишину Глеб, брезгливо сморщив нос.

Никита шел к нашему столику. Он постарался привести себя в порядок. Рваный колет сменила свежая рубашка, поверх которой был наброшен китель на одно плечо. Лицо было умыто, но скрыть последствия нашей встречи было невозможно: нос распух и налился синевой, под глазами залегли темные тени, а правая рука, которую я сломал, покоилась в черной шелковой перевязи. Он шел тяжело, но спину держал прямо.

Строганов, увидев своего поверженного врага, расцвел пьяной, мстительной радостью.

— О, явился! — гаркнул он, пытаясь встать, но его слегка повело. — Пришел за добавкой? Или хочешь публично покаяться? Сейчас я ему устрою минуту славы… Он набрал в грудь воздуха, собираясь выдать какую-то гадость, которая окончательно втоптала бы Воротынского в грязь.

— Погоди, Кирилл, — я резко перехватил его руку с бокалом и с силой надавил, заставляя сесть обратно.

— Ай! Ты чего, Зверев? — обиженно вытаращил глаза Граф. — Это же мой триумф! Я хочу видеть, как он ползает!

— Это мое дело. И мой разговор.

Я встал из-за стола. Воротынский видел ухмылки, видел торжествующего Строганова. Я вышел ему навстречу, перехватывая его.

Пока я шел эти несколько метров, в голове гудели мысли.

Да, Воротынские — уроды. Высокомерные снобы, которые считали меня пылью под сапогами. Я их наказал. Я унизил Егора, я сломал Никиту на глазах у всего города.

Но если я сейчас позволю Строганову смешать его с дерьмом окончательно… Это будет уже не урок. Это