Охотник на демонов 3 - Дмитрий Шимохин

— … ну я ему и говорю, какой смысл брать её в базовой комплектации? — лениво рассуждал Глеб, накалывая на вилку кусок краба. — Это же моветон. Только индивидуальный заказ. Карбон, кожа…

— А мне папа обещал на день рождения остров в Средиземном, — жеманно протянула одна из близняшек, даже не глядя на то, как внизу воздушник сломал огненному магу руку с отвратительным хрустом. — Но там такая скука…

Они жили в другом мире.

Я молча встал из-за стола.

— Ты куда? — встрепенулась Лиса.

— Нужно кое-что сделать. Скоро вернусь.

— Скоро выход, Сань, — предупредил Строганов, не отрываясь от беседы с Валерой.

— Я успею.

Я вышел из прохладной VIP-зоны в душный коридор общего сектора. Здесь атмосфера была другой. Здесь пахло потом, дешевым пивом и азартом. И направился к кассам букмекеров. Очереди были длинными, но для участников был отдельный проход. На экранах горели коэффициенты. Никита Воротынский — 1.2 Зверь — 4.8

Почти один к пяти. Толпа не верила в меня. Все ставили на фаворита, на гвардейскую выучку.

Подойдя к окошку. За бронированным стеклом сидел усталый кассир с землистым лицом.

— Ставку? — спросил он, не глядя на меня. — На Воротынского очередь в соседнее окно.

— На Зверя, — ответил я. И положил руку на прилавок. Импульс воли к браслету-хранилищу. На стойку упали банковские пачки. Много пачек. — Пятнадцать миллионов, — спокойно произнес я.

Кассир поперхнулся. Он поднял на меня глаза, потом посмотрел на гору денег, потом снова на меня.

— Пятнадцать… — он сглотнул. — Вы уверены? Коэффициент высокий, но риск… Это же на победу андердога.

— Я знаю, на кого ставлю. Оформляйте. — Он пересчитывал деньги дрожащими руками, видимо, боясь ошибиться. Машинка для счета купюр жужжала несколько минут, привлекая внимание зевак. Наконец, он протянул мне чек. — Принято. Максимальная выплата по коэффициенту… семьдесят два миллиона. Если он победит, конечно. Удачи… э-э… вам.

Я взял чек, аккуратно сложил его и убрал во внутренний карман куртки.

— Зверев?

Я обернулся. За моей спиной стоял Строганов. Видимо, он решил спуститься, чтобы лично проверить, не сбежал ли его гладиатор. Он смотрел на закрывающееся окошко кассы, потом на меня. В его глазах, обычно насмешливых, сейчас читалось искреннее, глубокое удивление.

— Я не ослышался? — тихо спросил он. — Пятнадцать миллионов? — Он подошел ближе, понизив голос. — Я думал, ты живешь на зарплату лейтенанта. Откуда такой капитал? И главное… зачем? Я и так поставил на тебя достаточно, ты получишь свой процент. Зачем рисковать?

— Это мои деньги, Кирилл, — пожал я плечами.

— Тем более, — Граф нахмурился. — Если проиграешь… ты останешься ни с чем. А если Воротынский тебя покалечит, тебе эти деньги понадобятся на лечение. Ты слишком уверен в себе.

Я усмехнулся. Холодно и зло.

— Я не уверен, Граф. Я просто знаю, что назад пути нет. — Я похлопал по карману, где лежал чек. — А насчет риска… Если я проиграю сегодня, мне не понадобятся ни деньги, ни лечение. — Я посмотрел ему прямо в глаза. — Мертвым деньги не нужны.

Строганов молчал пару секунд, изучая мое лицо. Потом медленно кивнул.

— Железная логика, — хмыкнул он, но в его голосе прозвучало уважение. — Ладно. Пошли. Пора. Он кивнул в сторону служебного коридора, ведущего вниз, к арене. — Шереметьев и Воротынский уже внизу. Начинаем через десять минут.

Я развернулся и шагнул в темноту коридора. С каждым шагом гул толпы становился тише, сменяясь гулкой тишиной подземелья.

Строганов шел рядом, чеканя шаг. Он молчал, но я чувствовал его напряжение. Для него это тоже был риск — репутационный. Если я проиграю, его имя будут полоскать во всех салонах столицы, и на нем останется пятно на всю жизнь.

Я же вытащил меч из браслета, держа его за ножны.

Чем ближе мы подходили к решетчатым воротам, тем отчетливее становилось давление. Сначала это было похоже на легкую головную боль. Потом — как будто на плечи положили свинцовую плиту. А потом мы пересекли невидимую черту.

Беззвучный удар прошел сквозь тело.

Я не чувствовал свой исток, я не чувствовал свою магию!

Строганов поморщился, потирая висок.

— Работают на полную мощность, — процедил он сквозь зубы. — Имперский стандарт. Даже у меня зубы ноют. Как ты, Саня?

Я остановился на секунду, прислушиваясь к себе.

— Нормально, — выдохнул я. — Жить буду.

Мы подошли к предбаннику арены. Там, у самой решетки, отделяющей нас от залитого светом песка, уже стояли двое. Воротынский выглядел так, словно сошел с картины баталий девятнадцатого века. Белоснежный дуэльный колет с серебряной вышивкой, идеально подогнанные брюки, высокие сапоги из мягкой кожи. Никакой брони, только стиль и скорость. В руке он держал длинную саблю. Голубая сталь, сложная гарда, хищный изгиб. Рядом с ним стоял его секундант — полковник Шереметьев. Седой, сухопарый мужчина с жестким лицом, одетый в парадный мундир Семеновского полка. Он стоял, и смотрел на нас как на гражданских, без злобы, но с профессиональным безразличием.

Увидев нас, Павел расцвел. Его лицо, обычно искаженное высокомерием, сейчас светилось искренним, почти детским торжеством. Он повел плечами, наслаждаясь моментом.

— Ну здравствуй, Зверев, — его голос в этом бетонном колодце прозвучал звонко. Он сделал шаг навстречу, не пересекая линию ворот. — Чувствуешь это? — он глубоко вдохнул, раскинув руки, в одной из которых сверкала сабля. — Тишина. Какая благословенная тишина. — Его глаза впились в меня, ища признаки страха или слабости, он усмехнулся. — Теперь мы в равных условиях. Человек против человека. Сталь против стали.

Строганов шагнул вперед, кивнув полковнику.

— Господа, — сухо произнес Граф.

— Оружие проверено?

— Клинок работы мастера Шульца, — коротко ответил Шереметьев, его голос скрипел как старое дерево. Без артефактных вставок. Чистая сталь. Мы готовы подтвердить чистоту клинка оппонента.

— Артефактный меч Вольность, — Строганов указал на меня. — Против магии, но в данных условиях просто хороший клинок.

Никита не слушал секундантов. Он смотрел только на меня.

— Молчишь, Зверев. Страшно? Понимаешь, что теперь ты просто кусок мяса.

Он крутанул саблей красивую восьмерку, воздух рассек тонкий свист.

— Сегодня я преподам тебе урок, который ты не успеешь усвоить. Потому что сдохнешь.

Я посмотрел на Воротынского. На его красивую позу. На его открытую шею. И улыбнулся. Не как человек. Как зверь, которого по глупости заперли в клетке с едой.

— Ты много болтаешь, Никита, — тихо сказал я. — Открывай ворота.

Решетка с лязгом поползла вверх. Свет прожекторов ударил в глаза, и тысячи глоток взревели, приветствуя нас. Мы шагнули на песок.

Глава 17

Тяжелая решетка за моей спиной рухнула вниз с грохотом, похожим на звук гильотины. Лязг металла эхом отразился от бетонных стен, на