Охотник на демонов 3 - Дмитрий Шимохин

— Да, Зверев. Да из почти угасшего рода. Но каков потенциал! Вы видели, как он двигался?

Спустя час, когда поток желающих познакомиться схлынул, мы отошли к бару. Граф заказал себе еще коньяка, а я взял минералку со льдом.

Он достал из кармана возвращенные часы. Погладил большим пальцем, глядя на них с нежностью, граничащей с одержимостью.

— Ты даже не представляешь, что сделал сегодня, Саша, — тихо сказал он, не глядя на меня. — Это не просто вещь. Это память. Если бы я их потерял окончательно… — Он поднял на меня взгляд. Веселость исчезла, осталась только серьезность.

— Ты вернул мне лицо перед всем светом. — Он пригубил коньяк. — Я официально признаю: Род Строгановых у тебя в долгу, у меня как у наследника есть такое право. Если тебе что-то понадобится — деньги, связи, прикрытие — приходи. Мои двери для тебя открыты. В любое время.

— Я запомню, Кирилл, — кивнул я. — Надеюсь, не скоро понадобится, но иметь такой козырь полезно.

— Понадобится, — мрачно усмехнулся он. — Скорее, чем ты думаешь.

Он поставил бокал на стойку.

— Ладно. Хватит на сегодня триумфов. Поехали. Тебе нужно отдохнуть, а мне — спрятать это сокровище, пока я снова не ввязался в какой-нибудь спор.

Мы не успели покинуть клуб. Когда двери в зал распахнулись с таким грохотом, что жалобно звякнул хрусталь на подносах официантов. Гул голосов мгновенно стих. Музыка оборвалась. В проеме стоял Никита Воротынский. И судя по раскрасневшемуся лицу и слегка расхристанному вороту рубашки, успел накрутить себя в баре. Свита жалась у него за спиной, не решаясь войти.

Никита обвел зал мутным, бешеным взглядом и нашел нас. Он двинулся напролом, расталкивая плечами зазевавшихся аристократов.

— А ну стоять! — рявкнул он. — Собрались уходить?

Охрана клуба дернулась было к нему, но Строганов поднял руку, останавливая их. Граф медленно повернулся, и в его глазах застыл лед.

— Ты пьян, — холодно произнес Строганов. — Иди домой. Не позорь семью окончательно.

— Семью⁈ — взвизгнул Воротынский, останавливаясь в шаге от нас. — Это ты говоришь мне о чести, Кирюша? Ты, который притащил в благородное собрание эту… дворнягу?

Он ткнул в меня пальцем.

— Ты думаешь, я не знаю, кто он? Я навел справки!

По залу пробежал шепоток. Скандал набирал обороты.

Я спокойно сделал глоток минералки и поставил стакан на стол.

— Это у вас семейное — не уметь проигрывать? — ровно ответил я.

Лицо Никиты пошло багровыми пятнами.

— Ты использовал грязную аномалию! Антимагию, или что там у тебя, блокируя заклинания брата! А сегодня? Рикошет? Удача? Трюкачество!

Он обернулся к публике, раскинув руки.

— Господа! Этот человек — мошенник! Он не воин. Он фокусник, который выезжает на дешевых трюках и удаче. Без своих аномалий он — ничто! Пустое место!

— Заканчивай истерику, Никита, — голос Строганова стал угрожающим. — Ты проиграл пари. Ты отдал часы. Вопрос закрыт.

— Нет! — Воротынский ударил кулаком по столу. — Вопрос не закрыт, пока я не смою этот позор!

Он резко повернулся ко мне. Его глаза сузились, превратившись в две щелки, полные ненависти.

— Я вызываю тебя, Зверев.

В зале повисла мертвая тишина. Это было уже серьезно. Публичный вызов в присутствии свидетелей такого уровня нельзя игнорировать.

— Я требую сатисфакции, — прошипел Воротынский. — Дуэль Чести. До сдачи. Или до смерти.

Я посмотрел на него с легкой усмешкой.

— Опять тир? Или ты карты предпочтешь?

— Нет, — он оскалился. — Ты любишь Яму? Мы пойдем в Яму. Арена. Через две недели. — Он шагнул ближе, понизив голос, чтобы его слышали только мы и ближайшее окружение. — Но на моих условиях. Я знаю твой секрет, Зверев. Ты — маг-аномал. Так вот… Мы включим подавитель. Стационарный артефакт Имперского класса. Он блокирует любую магию.

Он торжествующе улыбнулся.

— Только сталь, Зверев. Посмотрим, как ты запоешь, когда я лишу тебя магии. Я выпотрошу тебя, как рыбу.

В его плане была логика. Для любого мага бой под подавителем — это кошмар. Ты становишься обычным человеком.

Я нахмурился, изображая сомнение.

— Без магии? — переспросил я. — Это… серьезное ограничение.

— Струсил? — тут же взвился Никита. — Конечно. Без своих фокусов ты никто.

— Я согласен, — резко бросил я.

Зал ахнул.

— Но ставки, — продолжил я. — Мне нужен интерес.

— Твоя жизнь, — прорычал Воротынский. — Против того, что я оставлю тебя и твоих убогих друзей в покое.

— Мало, — я покачал головой.

— Ты ставишь свой Космос. Тот пистолет. Он мне понравился.

Никита скривился, но кивнул.

— Идет. Пистолет против твоей головы.

— И мне нужен секундант, — я посмотрел на Строганова. — Гарант, что правила будут соблюдены.

Воротынский фыркнул.

— Кому ты нужен?

Строганов молча допил свой коньяк. Громко поставил бокал на стойку. И сделал шаг вперед, заслоняя меня плечом.

— Я буду его секундантом, — веско произнес он.

Воротынский отшатнулся, словно получил пощечину.

— Ты⁈ Ради него?

— Ради чести, Никита, — ледяным тоном ответил Строганов. — Ты перешел черту. Ты устроил балаган. Ты оскорбил моего гостя.

Он обвел взглядом присутствующих генералов и банкиров.

— Род Строгановых официально выступает гарантом этой дуэли со стороны Александра Зверева. Мы проследим за соблюдением условий.

Лицо Никиты побелело. Он понял, что теперь это не просто избиение. Теперь это война интересов. Если он проиграет или сжульничает, он опозорит свой Род перед всем светом. Но отступать было некуда.

— Хорошо, — процедил он. — Две недели, Зверев. Готовь гроб.

Он резко развернулся и, не прощаясь, быстрым шагом направился к выходу. Толпа расступалась перед ним, как вода перед акулой. Когда двери за ним захлопнулись, Строганов тяжело выдохнул и посмотрел на меня.

— Ты сумасшедший, Зверев, — тихо сказал он. — Ты хоть понимаешь, на что подписался? Никита — отличный фехтовальщик, да и в гвардии их натаскивают. Без магии он опасен вдвойне.

— А я, Кирилл Алексеевич, — я улыбнулся, предвкушая схватку, — без магии опасен втройне. — Я посмотрел на свою руку, сжимая и разжимая кулак.

— Две недели. Этого хватит.

Еще час я прибывал в клубе, а после распрощавшись вызвал такси и отправился домой.

Такси высадило меня у обшарпанного подъезда общаги. Контраст был оглушающим. Еще полчаса назад я пил минералку за тысячу рублей в окружении генералов и банкиров, вдыхая ароматы дорогих сигар и парфюма. Теперь я стоял перед грязной бетонной коробкой.

Поднявшись на свой этаж, открыл дверь и шагнул в темноту комнаты. Я не стал включать свет. Я сорвал с себя бабочку, расстегнул верхнюю пуговицу рубашки. Костюм от Лорана теперь казался смирительной рубашкой. Тело гудело. Адреналин после стычки с Воротынским схлынул, оставив после себя злую пустоту. Стянув с себя, я принял холодный душ. Но он не помог, внутри был зуд. Ярость. Желание крушить.