Охотник на демонов 3 - Дмитрий Шимохин

Воротынский скользнул по мне равнодушным взглядом.

— Привел нового телохранителя, Кирюша? — лениво спросил он. — Впечатляет. Где ты его откопал? В портовых доках? Выглядит… внушительно. Но для Грифона слишком много мяса.

— Это не охрана, Никит. Познакомься. Александр Зверев. Мой протеже и участник турнира.

Воротынский замер.

— Зверев? — переспросил он, смакуя фамилию. — Слышал. Скандал с наследством, служба в полиции… — Он усмехнулся, глядя на мой «Стриж». — И теперь ты здесь? Слушай сюда, лейтенант. Это клуб джентльменов. Здесь стреляют из искусства. Здесь ценят стиль!

Он демонстративно отвернулся, потеряв ко мне интерес.

— Не позорь Графа, парень. Если ты пройдешь хотя бы квалификацию, я, так и быть, посмотрю, как ты стреляешь. — Он хлопнул Строганова по плечу. — Увидимся в финале, Кирилл.

Воротынский сделал шаг прочь.

И тут я рассмеялся. Громко. Искренне.

Воротынский замер. Медленно, очень медленно он повернулся обратно. Его лицо, до этого выражавшее скуку, окаменело.

— Тебе весело, лейтенант? — тихо спросил он.

Я перестал смеяться, но улыбка — холодная, злая — осталась на моих губах.

— Просто поразительно, — сказал я, глядя ему прямо в глаза. — Семейное сходство просто пугающее.

— О чем ты? — его голос упал на октаву.

— О твоем младшем брате, — спокойно ответил я. — Он вел себя точно так же. Та же надменность, тот же тон.

Я сделал шаг к нему.

— Он тоже много говорил о моем происхождении и о том, что мне не место на арене, — продолжил я, понизив голос до доверительного шепота. — А потом… потом он валялся у меня в ногах. В грязи и собственной крови. Очень жалкое было зрелище. Надеюсь, ты держишь удар лучше, чем он.

Глава 14

Лицо Воротынского пошло красными пятнами. Бокал в его руке жалобно хрустнул.

— Ты пожалеешь, что открыл рот, дворняга.

— Жду с нетерпением, — кивнул я.

Он резко развернулся и пошел прочь, а я надел наушники и повернулся к мишени. Шоу начинается.

— Кажется ты его довел, — довольно хмыкнул Строганов. — Удачи, — кивнул он мне и отошел к толпе.

Оставшись я не стал спешить и решил осмотреться раз представилась минутка, да и интересно было как другие проходят.

Квалификация в секторе «Б» напоминала светский раут, куда по странному стечению обстоятельств принесли оружие.

Прислонившись к стене, я наблюдал. Передо мной на огневой рубеж выходили «сливки общества». Молодые бароны, наследники корпораций, скучающие аристократы. Их стрельба была похожа на фехтование. Красивые, отточенные позы. Изящный разворот корпуса. Оружие под стать владельцам с гравировкой и рукоятями из слоновой кости. Они стреляли мягко.

Калибры спортивные, отдача минимальная, работа автоматики почти бесшумная. Пули аккуратно дырявили бумажные мишени, оставляя ровные круглые отверстия. После каждой серии — вежливые аплодисменты зрителей, глоток шампанского, обсуждение кучности. Это был спорт. Изящный и безопасный.

— Господин Зверев, — голос инструктора Андрея вырвал меня из созерцания. — Четвертая дорожка.

Разговоры за спиной стихли. Не полностью, но ощутимо.

Всем было интересно, на что способен протеже Строганова, который только что посмел дерзить Воротынскому.

Я вышел на рубеж. Одел наушники. Взял со стойки свой «Стриж». На фоне изящных спортивных пистолетов мой выглядел как кувалда среди скальпелей. — Готовность, — скомандовал инструктор.

— Серия по пять. На время и точность. По сигналу.

БИП!

Я не стал принимать красивую позу. Я просто вскинул руку. Вектор. Цель. Выстрел.

БА-А-Х!

В закрытом помещении тира звук выстрела прозвучал довольно громко. Даже активные наушники не смогли полностью его заглушить.

«Стриж» рванулся в руке, выплевывая огонь.

БАХ! БАХ! БАХ-БАХ! Пять выстрелов слились в одну яростную канонаду.

Это было грубо. Это было громко.

Я опустил оружие. Затвор встал на задержку, из патронника вился сизый дымок.

Там, где у других были аккуратные дырочки, у моей мишени отсутствовала вся центральная часть. Пули не просто пробили фанеру — они разнесли её в щепки, вырвав «десятку» с мясом.

Я нажал кнопку сброса магазина, и он с сухим щелчком упал на стойку. В галерее повисла тишина. Морщились носы. Кто-то демонстративно обмахивался веером, разгоняя дым.

— Фи, как грубо… — донеслось шепотом. — Это же гаубица, а не пистолет… Варварство…

— Время, — голос инструктора Андрея прозвучал в тишине неестественно громко. Он смотрел на свой планшет, потом на мишень, потом на меня.

— Две целых и четыре десятых секунды. Все попадания десятку. По залу пробежал шепоток. Но теперь интонация изменилась. Две секунды. С таким калибром. С такой точностью. Те, кто разбирался в оружии, а таких здесь было немало, перестали морщить носы.

Спортсмены стреляют ради очков. Я стрелял на поражение.

Строганов медленно, демонстративно захлопал в ладоши.

— Браво, Александр.

Я спокойно убрал пистолет в кейс.

— Следующий этап? — спросил я у инструктора.

— Д-да, — Андрей моргнул, приходя в себя. — Динамика. Пятая дорожка. Прошу.

Квалификация продолжалась.

Я шел сквозь этапы как таран. Стрельба с разворота. БАХ-БАХ! Две мишени падают одновременно. Стрельба в движении. Я не скользил грациозно, как танцор, а двигался рывками, жестко фиксируя корпус. Гильзы сыпались на пол звонким дождем.

К концу отборочного тура смешков больше не было. На меня смотрели. Оценивали. И перешептывались, но уже без насмешки.

— Господин Зверев, — объявил Андрей, когда я закончил последнее упражнение, превратив ростовую фигуру «террориста» в решето. — Вы проходите в основной этап. Первое место в группе «Б». Рекорд дня по скорости.

Я снял наушники и посмотрел в сторону вип-ложи. Там, за стеклом, стоял Воротынский. Он не пил коньяк. Он смотрел на меня, и его лицо было каменным.

Турнирная таблица на огромном экране мигнула и обновилась. Список фамилий, занимавший всю левую часть, покраснел и исчез.

В верхней строке значились только двое: Никита Воротынский и Александр Зверев.

Спустя десяток минут я сидел со Строгановым в зоне отдыха — роскошном лаунже с кожаными диванами, отделенном от галереи стеклянной стеной.

Строганов крутил в руке бокал с коньяком, и вид у него был как у кота, объевшегося сметаны.

— Ты произвел фурор, Саша, — усмехнулся он. — Видел их лица? Они до сих пор спорят, законно ли использовать такой калибр в приличном обществе.

— Главное, что это эффективно, — ответил я, вытирая руки салфеткой. На столе передо мной лежал кейс со «Стрижом».

Двери лаунжа распахнулись. Гул голосов снаружи стал громче, а затем стих, когда внутрь вошел Никита Воротынский. Он был один. Свиту он оставил за порогом. Он шел к нашему столику, и по его походке было видно: он в бешенстве. Внешне он сохранял маску ледяного спокойствия, но его глаза выдавали желание убивать. Тот факт, что какой-то «выскочка» не просто прошел квалификацию, а показал лучшее