Охотник на демонов 3 - Дмитрий Шимохин

БА-АХ!

Фонтан крошки. Искры. Пуля, срикошетив от твердого бетона под острым углом, ушла в сторону и, кувыркаясь, вошла террористу точно в бок, разорвав фанерный силуэт пополам.

Заложник остался нетронутым.

Финишная прямая. Последние три цели.

Я расстрелял их веером, не сбавляя хода, превращаясь в живую турель.

БАХ! БАХ! БАХ! Последняя гильза еще звенела в воздухе, а моя ладонь уже с размаху ударила по красной кнопке таймера.

Тишина. Только мое дыхание — ровное, глубокое. И запах гари. Я обернулся к табло. Цифры горели красным, выжигая приговор самолюбию Воротынского.

25.8

Я выиграл полсекунды. Полсекунды, которые стоили миллионы.

Судья смотрел на монитор, потом на истерзанную рикошетом мишень.

— Д-двадцать пять и восемь… — его голос дрогнул. — Заложник чист. Цель поражена… рикошетом? — Он поднял на меня глаза, полные суеверного ужаса. — Победа… господина Зверева.

Зал взорвался. Но не аплодисментами. Гулом. Шокированным, недоверчивым гулом.

Я снял наушники, убрал пистолет в кейс и посмотрел на Никиту. Он стоял бледный, как полотно. Его пальцы судорожно сжимали край стола.

Строганов уже стоял рядом, сияя, как начищенный пятак.

Пару шагов в сторону Воротынского.

— Хорошая гонка, Никит, — сказал я, протягивая руку. Но не для рукопожатия. — Время платить.

Воротынский выпрямился. Он попытался натянуть на лицо привычную маску безразличия, но она трещала по швам.

— Тебе повезло, Зверев, — выплюнул он. — Этот рикошет… Это была случайность. Ошибка новичка, которая сыграла тебе на руку. Если бы мы повторили…

— Но мы не повторим, — перебил я его. — Условия были четкими. Один забег. Один победитель. — Я протянул руку ладонью вверх. — Время платить.

Никита замер. Он посмотрел на мою ладонь, потом на свое левое запястье, где тикали часы.

— Ты… ты серьезно? — он нервно хохотнул. Смех вышел ломким, фальшивым. — Брось, лейтенант. Это была шутка. Светская беседа, чтобы подогреть азарт. Ты же не думаешь, что я действительно отдам тебе из-за глупого спора?

Он оглянулся по сторонам, ища поддержки.

— Мы переиграем. Я выпишу тебе чек. Скажем… пятьсот тысяч? Этого тебе хватит, чтобы купить новую квартиру и забыть о сегодняшнем недоразумении.

Я не убрал руку.

— Мне не нужны твои деньги. Мне нужны часы.

— Да пошел ты! — прошипел он, теряя остатки самообладания. — Ты их не получишь! Кто ты такой, чтобы требовать…

— Никита!

Голос Строганова ударил как хлыст. Граф больше не улыбался. Он шагнул вперед, вставая между нами.

— Оглянись, — ледяным тоном произнес он.

Воротынский замер. Он скользнул взглядом по залу. Стеклянная стена лаунжа не скрывала нас. Десятки глаз — бароны, генералы, светские львицы — смотрели прямо на нас. Они видели спор. Они слышали условия, которые Строганов озвучил громко. И теперь они ждали развязки.

— Ты дал слово, — жестко продолжил Строганов. — Публично. Я выступил гарантом. Если ты сейчас откажешься платить долг чести, ты не просто потеряешь часы. Ты потеряешь лицо. Весь клуб будет знать, что слово Воротынских не стоит и ломаного гроша. Тебе перестанут подавать руку. Твой отец… он не простит такого позора, да и в гвардии… А если уж дойдет до императора!

Никита побледнел. Он понял, что загнан в угол. Отдать часы — значит признать поражение. Не отдать — значит стать изгоем в собственном кругу. Социальная смерть для аристократа страшнее физической. Его взгляд метался между мной и Строгановым. Ненависть в его глазах стала такой густой, что ею можно было захлебнуться.

— Хорошо, — прохрипел он. — Хорошо! Подавись!

Он рванул ремешок на левой руке. Золотая застежка жалобно хрустнула. Он сорвал часы с запястья. Он не протянул их мне. В порыве бессильной ярости он размахнулся и швырнул тяжелый золотой механизм мне в лицо.

— Забирай!

Это был жест отчаяния.

Я просто поднял руку. Без суеты. Без лишних движений. Хлоп. Моя ладонь сомкнулась на лету, перехватив часы в сантиметре от моего носа. Яркий блеск золота погас в моем кулаке.

В зале повисла абсолютная тишина. Даже музыка, казалось, стихла. Я медленно разжал пальцы. Часы лежали на моей ладони, целые и невредимые. Турбийон вращался, отсчитывая секунды чужого позора.

— Благодарю, — сказал я тихо.

Никита смотрел на меня, тяжело дыша. Его грудь ходила ходуном. Он был уничтожен.

— Ты пожалеешь об этом, Зверев, — прошептал он одними губами, так, чтобы слышал только я. — Ты даже не представляешь, какого врага ты себе нажил. Я сотру тебя в порошок.

— Вставай в очередь, — ответил я, не глядя на него. — Там уже много желающих.

Он резко развернулся, толкнул плечом официанта, который не успел убраться с дороги, и быстрым шагом направился к выходу, сопровождаемый шепотом толпы.

— Держи, Кирилл, — протянул я часы Строгонову. — Я выполнил уговор.

Глава 15

Никита вылетел из зала, хлопнув дверью так, что зазвенели подвески на люстрах. В галерее повисла пауза. Но длилась она недолго. Секунда — и напряжение лопнуло, сменившись гулом голосов. Аристократы, почуяв, что буря миновала, а Воротынский сбежал, поджав хвост, тут же переключили внимание на нового фаворита.

Я хотел было убрать пистолет и направиться к выходу, но тяжелая рука Строганова легла мне на плечо.

— Куда собрался, Зверев? — Граф сиял, как начищенный полтинник. Его глаза горели азартом победителя. — Вечер только начинается. Ты только что устроил лучшее шоу за последние пять лет. Уйти сейчас — значит оскорбить публику. Он подмигнул мне и громко, так, чтобы слышали ближайшие столики, произнес: — Господа! Позвольте представить вам героя сегодняшнего вечера. Александр Зверев. Человек, который доказал, что калибр имеет значение!

К нам потянулись люди. Это был странный опыт. Еще вчера эти люди не подали бы мне руки. Сегодня они смотрели на меня с интересом, как смотрят на опасного, но породистого зверя, которого привели в салон.

— Генерал-майор Корнилов уже в отставке, — представился грузный мужчина с седыми усами и военной выправкой, протягивая мне широкую ладонь. — Впечатлен, молодой человек. Стриж? Смелый выбор.

— Модификация Палач, ваше превосходительство, — ответил я, пожимая руку.

— Грубо, — одобрительно крякнул генерал. — Но эффективно. Воротынский слишком увлекся своим балетом. А бой — это бой. Вы показали ему, что такое реальная стрельба. Давно пора было сбить спесь с этого павлина.

Следом подошел сухой старик в очках с золотой оправой — владелец одного из крупнейших банков Империи.

— Любопытный расчет рикошета, господин Зверев, — проскрипел он. — Рискованно. Но безупречно. Я ценю людей, умеющих себя в стрессовой ситуации. Если вам надоест служба… — он протянул мне визитку, — … у меня найдется место для талантов.

Строганов был в своей стихии. Он водил меня от группы к группе, представляя, хвастаясь, смакуя детали. Он не просто знакомил меня — он легитимизировал