Охотник на демонов 3 - Дмитрий Шимохин

Он остановился напротив нас, игнорируя свободное кресло.

— Неплохо для начала, лейтенант, — процедил он, глядя на меня сверху вниз. — Громко. Грязно. Примитивно. Но эффективно. Признаю, я недооценил твою способность… ломать вещи.

— Я не ломаю, — спокойно ответил я, откидываясь на спинку дивана. — Я устраняю препятствия.

Павел хмыкнул, нервно поправляя манжету на левой руке. Золото Часов снова блеснуло, притягивая мой взгляд как магнит.

— Ты прошел в финал, — продолжил Воротынский. — Организаторы в восторге. Новая кровь, интрига, все дела. Но давай будем честны: на «Королевской Охоте» тебе не поможет грубая сила. Там нужны мозги и техника. — Он наклонился ближе, опираясь руками о стол. — Забери свой приз за второе место, Зверев. Откажись от финала. Сохранишь лицо и не опозоришь Кирилла окончательно.

Я посмотрел на Строганова. Граф лишь приподнял бровь, давая понять: «Решай сам. Это твое шоу». Я перевел взгляд на Никиту.

— А я предлагаю другой вариант, — медленно произнес я. — Мы поднимем ставки. — Воротынский рассмеялся.

— Ставки? У тебя есть деньги, чтобы играть со мной по-крупному?

— У меня есть кое-что получше денег, — я подался вперед. — Моя жизнь. И моя честь.

В лаунже повисла тишина. Даже официант у стойки замер.

— Если я проигрываю финал, — четко проговорил я, глядя ему в глаза, — я выплачиваю полную рыночную стоимость этого артефакта… Я указал пальцем на часы на его руке. — И исчезаю из города навсегда. Вы больше никогда не услышите фамилию Зверев. Я публично признаю, что Воротынские лучше, сильнее и достойнее.

Лицо Никиты дрогнуло. Перспектива не просто победить, а уничтожить меня морально, изгнать из города и заставить признать превосходство его рода — это было искушение, перед которым он не мог устоять.

— Интересно… — он усмехнулся.

— Если вдруг случиться чудо и я выиграю, тогда я забираю часы.

Я сказал это просто. Без вызова. Как факт.

Воротынский инстинктивно прикрыл запястье правой рукой.

— Трофей. Они стоят миллионы, — прошипел он.

— Они стоят ровно столько, сколько ты готов заплатить за свое самолюбие, Никит, — вмешался Строганов. — И честь гвардии.

Граф поставил бокал на стол. Его голос был серьезен.

— Я выступаю гарантом. Если Зверев проиграет и не сможет заплатить — плачу я. Двойную цену. Но если он выиграет… ты вернешь то, что забрал у меня. — Он посмотрел на соперника тяжелым взглядом. — Или ты боишься? Боишься проиграть, опозорить честь мундира?

Это был удар ниже пояса. В присутствии других членов клуба, которые уже начали прислушиваться к разговору, Воротынский не мог отступить. Его лицо пошло красными пятнами. Жадность и гордыня боролись в нем с осторожностью. Гордыня победила.

— Хорошо, — выдохнул он. Глаза его сузились. — Договорились. Он выпрямился и поправил пиджак. — Часы против твоего изгнания и денег Кирилла. Это будет легкая победа. Он посмотрел на меня с презрением. — Наслаждайся последними минутами в высшем свете, Зверев. После финала ты вернешься в помойку, где тебе и место.

Он резко развернулся и вышел из лаунжа. Строганов медленно выдохнул.

— Ты играешь с огнем, Саша, — тихо сказал он. — «Королевская Охота» — это не просто стрельба. Это полоса препятствий. Никита проходит её с закрытыми глазами. Да еще магией ветра себе помогает.

— У него магия, — я встал и взял кейс с пистолетом.

— А у меня — необходимость. — Идемте, Граф. Пора забирать долги.

— Дамы и господа! — голос распорядителя, усиленный магией воздуха, разнесся под сводами зала. — Объявляется финал открытого турнира. Дисциплина «Королевская Охота».

Толпа зрителей потянулась к специальному сектору. Это был уже не просто тир. Это был полигон. Огромный павильон превращённый в лабиринт. Фальшивые стены, оконные проемы, перевернутая мебель, макеты автомобилей. Здесь имитировалась городская застройка — самая сложная среда для стрелка.

— Правила вам известны, — продолжал распорядитель, обращаясь к нам с Воротынским. — Двенадцать активных целей. Три «заложника», поражение которых ведет к дисквалификации. Время и точность. Первым выступает господин Воротынский.

Никита снял пиджак, передав его одному из своих прихлебателей. Оставшись в жилете, он проверил свой пистолет — изящный, серебристый Марс. Он вышел на стартовую позицию. В его позе была небрежная уверенность короля, который вышел прогуляться по своим владениям. Он кивнул судье.

БИ-И-П!

Воротынский сорвался с места. Надо отдать ему должное — он был хорош. Он двигался плавно, текуче, словно вода, огибающая камни. Никаких лишних движений. Вот он врывается в первую «комнату». Два выстрела. Две мишени, выскочившие из-за угла, поражены в голову. Я прищурился, чтобы разглядеть детали. И увидел. Магия Ветра. Он не просто целился. Он «подруливал» пулями. Легальный допинг для аристократов, у которых есть дар. Ему не нужно было идеально выстраивать вектор — ветер корректировал мелкие ошибки.

Он дошел до середины дистанции. Ловушка с заложником. Из-за укрытия выехала ростовая фигура террориста, прикрытая силуэтом женщины.

Террорист открывался всего на секунду, потом прятался за спину жертвы. Никита замер. Он ждал. Секунда… полторы… Мишень заложника сдвинулась по программе, открывая плечо врага. Выстрел. Попадание.

Он финишировал под шквал аплодисментов. Легкая испарина на лбу, торжествующая улыбка.

— Двадцать шесть и три десятых секунды! — объявил судья. — Все цели поражены. Штрафов нет. Блестящий результат!

Воротынский вернулся к нам, вытирая руки белоснежным платком. — Твой ход, Зверев, — бросил он, проходя мимо.

— Попробуй не застрелить бабушку. Хотя с твоей пушкой это будет сложно.

Я молча подошел к стартовой черте. Вставил свежий магазин в Стриж. Передернул затвор. Двадцать шесть и три. Это очень быстро. Для человека. Я закрыл глаза. Вдох.

— Готов, — мой голос прозвучал для меня самого как замедленная запись.

БИП!

Я не побежал. Я взорвался. Бетон пола скрипнул под подошвами, когда я рванул с места. Первая комната, влетел туда в подкате, используя инерцию тяжелого тела.

БАХ-БАХ!

Грохот моего Стрижа разорвал воздух. Две мишени разлетелись в щепки еще до того, как я закончил скольжение.

Рывок.

Вторая зона. Мишень наверху, на балконе. Выстрелил в прыжке, оттолкнувшись от перевернутого стола.

БАХ!

Попадание.

Публика ахнула. Для них это выглядело как безумный танец медведя.

Перезарядка на бегу, выбрасывая пустой магазин и вбивая новый одним ударом ладони. Середина дистанции.

Вылетев из-за угла и увидел их. Террорист и заложник.

Фигура врага была скрыта. Воротынский ждал полторы секунды, пока она откроется. У меня не было этих полутора секунд.

Прямой выстрел невозможен — задену гражданского. Ждать — значит проиграть. Взгляд зацепился за деталь, которую проигнорировал аристократ. Бетонная колонна слева от мишеней. Угол падения равен углу отражения. Оболочечная пуля усиленного калибра.

Риск? Безумный. Расчет? Идеальный.

Я не остановился ни на мгновение. Я даже не замедлился, выстрелив в бетонную опору в полуметре от