Имперский повар 7 - Вадим Фарг

Журналист попытался что-то сказать, но я не дал ему вставить ни слова. Мой тон становился всё более жёстким и напористым. Я забивал его терминами, словно гвоздями в крышку гроба его некомпетентности.

— Ваша магия, это костыль для тех, кто не понимает физики процесса, — продолжил я, глядя на его побледневшее лицо. — Вы сыплете усилители вкуса, потому что разучились чувствовать продукт. Вы прячетесь за красивыми иллюзиями, потому что боитесь настоящей работы. Я не использую магию не потому, что не умею. Я не использую её, потому что она делает еду мёртвой. А я возвращаю ей жизнь.

Он судорожно сглотнул, пытаясь записать хоть что-то, но его ручка просто царапала бумагу. Он явно не ожидал такого отпора. Он пришёл бить мальчика на побегушках, а нарвался на бетонную стену.

— Теперь что касается моего отца, — мой голос стал тише, но в нём зазвучал металл. — Вы смеете называть его отравителем, опираясь на грязные слухи, распущенные трусами. Мой отец не был идеален. Он совершал ошибки, как и любой живой человек. Но он был визионером.

Я сделал короткую паузу, позволяя словам повиснуть в воздухе.

— Он искал настоящий вкус, когда все остальные искали лёгкие пути и сыпали в котлы дешёвую химию. Он бросил вызов системе, которая сейчас кормит вас. И система его уничтожила. Но я здесь, чтобы закончить его работу. Я здесь, чтобы очистить его имя. И я сделаю это, тарелка за тарелкой, пока в этом городе не останется ни одного человека, верящего вашей лжи.

За столиком повисла тяжёлая тишина. Журналист смотрел на меня расширенными глазами. Его блокнот остался практически пустым. Все заготовленные каверзные вопросы испарились из его головы. Он понял, что проиграл эту словесную дуэль всухую.

— У вас есть ещё вопросы про мою «Академию Вкуса»? — вежливо поинтересовался я, вновь откидываясь на спинку стула.

— Нет, — хрипло выдавил он, торопливо выключая диктофон. — Думаю, у меня достаточно материала.

Он неуклюже поднялся, бросил на стол смятую купюру за кофе и быстрым шагом направился к выходу, стараясь не смотреть по сторонам. Выглядел он как побитая собака.

Света шумно выдохнула и опустилась на стул, который только что освободил журналист. Её глаза горели восторгом.

— Игорь, это было невероятно, — прошептала она, схватив меня за руку. — Ты его просто размазал по стенке. Денатурация белка? Реакция Майджара? Откуда ты берёшь эти слова? Это же гениально. Завтра весь город будет обсуждать твоё интервью. Альянс сам вырыл себе яму.

— Обычная физика, Света, — я слегка улыбнулся, чувствуя приятную усталость после эмоционального всплеска. — Никакого мошенничества. Просто нужно знать свой продукт лучше, чем враг знает твои слабости. Подготовь пресс-релиз для наших лояльных газет. Пусть продублируют мои слова, пока этот писака не перекрутил их в своей статейке.

— Сделаю в лучшем виде, — она хищно улыбнулась, её деловая хватка вернулась на место. — «Академия Вкуса» получит такую рекламу, которую за деньги не купишь.

Глава 19

Остаток дня прошёл в сумасшедшем ритме. Я вернулся на кухню, встал к плите и до поздней ночи отдавал честные блюда. Моя команда работала на пределе возможностей, но в их глазах горел азарт. Они чувствовали, что мы делаем нечто большее, чем просто жарим мясо. Мы меняли правила игры в этом городе.

Ночью я спал без сновидений. Мой разум был чист и спокоен. Я сделал свой ход на шахматной доске, и теперь оставалось ждать реакции противника.

Утро началось рано. Зимнее солнце едва показалось над крышами домов, когда я открыл служебную дверь «Империи Вкуса». Внутри было тихо и прохладно. Тётя Галя сдерживала свои обещания, кухня блестела чистотой.

Вскоре начали подтягиваться повара и стажёры. «Академия Вкуса» набирала обороты. Я набрал несколько молодых ребят, которые хотели учиться настоящей кулинарии. Они были пугливыми, неуклюжими, но у них горели глаза. Я заставлял их чистить горы овощей, правильно держать нож и часами стоять у бульонов, снимая пену. Это была тяжёлая, нудная работа, но без неё невозможно стать профессионалом.

Тамара сразу взяла их в оборот. Она гоняла стажёров безжалостно, заставляя переделывать любую кривую нарезку. Я не вмешивался. Армейская дисциплина на кухне спасает от хаоса во время полной посадки.

Мы готовились к утреннему сервису. Я проверял заготовки в огромном холодильнике, когда услышал скрип входной двери. Тяжёлые шаги эхом разнеслись по пустому коридору.

Дверь на кухню распахнулась. На пороге стоял «судья».

Сегодня Крот выглядел помятым. Его лицо осунулось, под глазами залегли глубокие тёмные тени, а руки слегка дрожали. Явные признаки тяжёлого похмелья. Он кутался в поношенное пальто, словно ему было холодно.

Но его глаза были острыми и ясными.

Он обвёл кухню цепким взором. Стажёры, которые как раз чистили картофель у большой раковины, дружно вздрогнули и замерли. Они знали, кто он такой, и боялись его больше, чем саму Тамару. Крот мог забраковать блюдо из-за одной лишней крупинки соли.

Крот медленно стянул с рук старые кожаные перчатки и засунул их в карман. Он подошёл к ближайшему стажёру, молодому парню с испуганным лицом, и брезгливо посмотрел на его разделочную доску.

— Я на кухне, Белославов, — хрипло произнёс Крот, не поворачивая ко мне головы. — Твои стажёры готовы?

Я вышел из холодильной камеры, вытирая руки полотенцем.

— Они всегда готовы. Что будем пробовать сегодня? Бульоны или соусы?

* * *

Я стоял у горячей раздачи и скрестил руки на груди. Рядом стоял Захар, наблюдая за суетой перепуганных стажёров.

Тамара, проходившая мимо меня, остановилась на короткую секунду. Её тонкие пальцы легко скользнули по моему плечу. В этом простом жесте не было пошлости. Это была только рабочая химия и лёгкий флирт двух профессионалов. Мы прекрасно понимали друг друга с одного взгляда.

— Мне нравится, как ты уверенно командуешь, шеф.

Она тихо произнесла это и чуть склонила голову к моему уху.

— Но давай посмотрим, чему ты их научил на самом деле. Эти птенцы пока только перья топорщат и посудой гремят.

— Узнаем очень скоро, Тамара.

Я усмехнулся и внимательно проводил её взглядом.

— Наш дорогой Крот быстро выбьет из них всю столичную дурь.

Стажёры в панике носились между горячими плитами. Они спотыкались на ровном месте и роняли мелкий инвентарь.