Алагёз - taramans

— Так а я о чем? — развел он руками.

— Да… уж. Но все равно — ты меня бесишь! — с яростью махнула она рукой, — Просто бесишь! И ты и твои… шлюхи!

Плещеев промолчал — а что говорить?

Но женщина еще не закончила:

— Ну и чего ты молчишь?

— Х-м-м… а что говорить? — пожал Юрий плечами.

— Ну как что? Уехать мне? Или… Нет?

— Варюша… Решать, конечно, тебе. Но… Сама вот подумай — а получится ли потом так сладко грешить?

Варя хмыкнула, но не возмущенно, и даже не насмешливо, а как-то грустно.

— Ну а если так… То может и не решать пока ничего, а? Подожди… Может, само все разрешится? Может, меня переведут куда-нибудь? А может… Может, меня черкесы убьют скоро — и все само прекратится.

Женщина непритворно возмутилась:

— Ты! Ты чего говоришь-то?! Ты чего мелешь, чего каркаешь, как ворона?! Убьют его… Я вот… Убьют, как же! Нет, ну ты посмотри, что придумал, а! Ну-ка… Ну-ка — иди сюда! Иди сюда, Юрочка…

«Это, конечно, было нечестно. Даже — подловато как-то. Но… Ничего другого на ум что-то не пришло!».

Утром Некрас, посещавший по каким-то хозяйственным надобностям рынок, принес известия, что в городе как-то нехорошо. Суета в городе и обстановка сильно нервная!

— А чего? Что случилось? Неужто опять чечены в набег пошли? Так, вроде бы сезон кончился. Дожди опять же начались, какой уж тут набег! — удивился Юрий.

— Да нет, вроде бы! — пожал плечами денщик, — Не знаю, что там у чеченов на уме, но суета эта — все больше от наших военных, от гарнизонных. Бегают чего-то, как настеганные, шумят. Сегодня вот на рынке овес чуть не весь скупили. Злые все, нервные! Платят — почти не торгуясь. Говорят, что какие-то солдатские команды высланы по всем направлениям. А зачем — никто не знает. Вы бы, ваш-бродь, прокатились до штаба, может, узнаете — что к чему?

Плещеев хмыкнул:

— Ну вот уж — нет! Если такая суета в городе, то мне лучше дома посидеть. Я ведь вроде как болен. А явись туда — и сразу привлекут к какой-нибудь работе! Запрягут, как того Сивку-Бурку! Нет уж, понадоблюсь — сами отыщут!

На следующий день, ближе к обеду его посетил Рузанов, который и объяснил всю нервную обстановку в городе и прилегающих окрестностях:

— Генерал лютует! На совещании-то поначалу все благостно было, а потом… Что-то в докладах командиров ему не понравилось, стал вопросы задавать, уточнять. Ну и… Ох, я такого разгрома нашим командирам частей и не припомню! За всю свою службу здесь таких неудовольствий от руководства не видел. За малым не поснимал командующий некоторых… М-да. Сейчас полные ревизии в полках и батареях назначены. Все на ушах стоят! А интенданты — за малым не молятся, еще чуть-чуть — глядишь, и стреляться начнут! Х-м-м… Нет, ну нам-то вроде как и привычно было видеть солдатушек в опорках, а то и вовсе босиком. Но ведь то — в свободное от службы время! А Засс с Веселовским приехали в полк Заварзина, ну и устроили там внеплановый строевой смотр. И что вышло? Половины численного состава полка не набралось! А кто и где — его высокоблагородие пояснить не может! И не пойми кто в строю стоит — то ли цыгане, то ли еще какие шаромыжники. Кто в чем! Ох, и кричал господин командующий, ох и кричал! Французы, кричит… Французы под Березиной были одеты лучше! Потом по казармам пошли, а там и вовсе…

«Это как же вовремя я тем терновником оцарапался! Надо бы поболеть подольше!».

— А что штабные? — полюбопытствовал подпоручик.

— А нет никого в штабе! — засмеялся Николай, — Разогнали всех — по полкам, батареям и командам. С ревизией! Генерал сказал, напутствуя: «И не дай бог вам, господа, привезти мне какую-нибудь филькину грамоту! Я же позже выберу время и сам по частям проеду. И ежели ваши доклады будут расходиться с действительностью…».

Пригубив вина, поданного в качестве аперитива перед планируемым обедом, Рузанов продолжал:

— Так и сказал… Вы, говорит, лучше сами тогда рапорт подайте на перевод. А уж я, говорит, поспособствую. На Камчатке, дескать, или на берегах Амура тоже грамотные офицеры нужны! А еще… Говорит, мол, в летнюю компанию, кто какую часть из штабных сейчас проверяет, тот в той и будет прикомандирован. А там уж от боеготовности все будет зависеть: либо у штабного грудь в крестах, либо — голова в кустах!

После обеда, успокоившись от нервотрепки работы «новой метлы», Николай, потягивая дымок из трубки, засмеялся:

— А еще что? Фон Засс так и указал, что, дескать, лишь несколько бумаг в канцелярии штаба говорят ему, что не все еще потеряно. Одна из них — рапорт твоего знакомца — Грымова! Тот предлагал раскассировать почти всю артиллерию, которая есть в Пятигорске, по крепостям и заставам. Оставить только крепкий мобильный артиллерийский кулак здесь, а остальными усилить непосредственно линию. Да только в свое время его рапорт положили под сукно. А еще… Еще, мой друг, отметил генерал наш с тобой рапорт — по приведению в соответствие транспортных магистралей, по их ремонту, ремонту мостов, вырубке леса и созданию условий для безопасного перемещения войск и гражданского населения. Сейчас уже направлены семь солдатских команд, которые и будут заниматься этим делом. Генерал потребовал провести расчеты и составить план работ до весны. Саперы сейчас тоже бегают, как в ягодицы пчелой ужаленные.

— Николя… Может, быть мне тоже куда-нибудь уехать, ну — на время, а? Что-то не хочется попадать под горячую генеральскую руку? — попросил совета Плещеев.

— А куда ты сейчас уедешь? — удивился Рузанов, — Нет, мой друг, не выйдет! Но, знаешь ли, я подумаю, что можно предложить Веселовскому по поводу твоего назначения.

— Может, командировка какая нужна? Депешу там доставить, или обоз куда сопроводить? Вот — в Тифлис, к примеру! Или — в Ставрополь. Да хоть бы и в Кизляр! Посижу там, на берегу моря, как тот старик у Александра Сергеевича. Рыбку поем, икра опять же… Лепота!

— Я подумаю! — кивнул приятель.

Но думать особо не пришлось: служба сама нашла Плещеева. И была эта служба в лице капитана Грымова! Пришедший в гости к компаньону артиллерист для начала поругал подпоручика за всю ту же дуэль, потом, успокоившись, передал ему триста рублей — долю Юрия от выручки. А после этого…

— Помните ли, Юрий