Алагёз - taramans

все того же Некраса, размотав бинты, убедился в своем даре сносить небольшие раны, шутя и поплевывая. Раны… Да, впрочем, и не раны то были, а просто глубокие и немаленькие царапины! Эти царапины уже затянулись и краснели на теле свежими шрамами. Пока свежими — довольно толстыми и неприглядными.

«Ну — это мы поправим за недельку. Хотя стоит признать правоту доктора Москвина — шрамов и отметин на мне что-то уж многовато, для весьма непродолжительного срока службы!».

Зарядку по понятным причинам делать не стал, но с аппетитом позавтракал.

— Так, гайдуки! — обратился он к Власу и мальчишке, — Мне нужно в штаб заскочить — понюхать там, чем пахнет. Вполне возможно, что ожидает меня по месту службы очередная и немалая пиздюлина. К этому надо быть готовым! Не думаю, что запрут на гауптвахту, но — чем черт не шутит, когда бог спит?! Рассчитываю на домашний арест. Это, пожалуй, и к лучшему: надо спрятаться на какое-то время, и глаза своей тушкой обществу не мозолить. Пусть сплетни улягутся! Потом… Потом нужно все же заехать в лазарет, попроведовать этого… нехорошего человека, а ну как какое воспаление к улану прицепится? Хорошо бы, если бы он выздоровел поскорее, да и свалил из наших палестин со своими приятелями побыстрее. А то и на матч-реванш надумает, дурилка картонная, а мне это вообще ни к чему! Так что… Форвертс! Аллюр — три креста!

Влас выслушал внимательно и кивнул. Мальчишка-горец вряд ли что-то понял, потому как заглядывал в лицо приятелю, ожидая разъяснений.

— Ага! Вот еще что! Влас! Не знаю как, но обучение Айдамира русскому языку нужно максимально форсировать, понятно ли? — вспомнил Юрий.

Влас почесал затылок с сомнением.

— Т-а-а-к… А вот еще вопрос: ты сам-то, братец, как — грамоте учен ли? — прищурившись спросил подпоручик.

Несколько смущенно казак пожал плечами и развел руки.

— Незадача, однако! — нахмурился гусар, — Мне, знаешь ли, недотыкомки в пристяжных ни к чему. А потому… Ежели, конечно, решите у меня остаться… Так-так-так!

Плещеев раздумывал.

— Вот что, Некрас… Не сегодня, может, даже не завтра, но в ближайшее время найди-ка мне учителя для этих двоих. Можно и из вольных, просто грамотных и опытных в обучение людей, а можно кого из учителей здешней гимназии подрядить. Оплату обговорить. Не думаю, что кому-то деньги лишними станут! Но вот что… К весне, значит, чтобы оба-двое и читать, и писать могли! Ну и — счетом владели и арифметикой. Понятно ли? А то — ишь! Разбаловались мне тут! Тут вам не здесь! Я вас научу свободу любить! Я вам покажу, как круглое носят, а квадратное — катают! Ишь как! Дурачками-то жить, конечно, легче, но ведь дураков, бывает, и в алтаре бьют. Потому — возражений не потерплю! Встать! Смирно! Выходи строиться! Отставить! Коней седлайте, бестолочи!

Вот на такой мажорной ноте…

«Х-х-е-е! Должен же я в Скалозуба потренироваться? А то время идет, а никаких командных навыков. Непорядок! Так можно и в партикулярного чинушу-оболтуса превратиться. А там и до либерализма рукой подать! И этого никак допускать нельзя, совсем никак! Ибо… Ибо — либерализм и педерастия — близнецы-братья! Не успеешь так вот расслабиться, а они уже тут как тут, эти самые! Не-е-е-т, «булки» нам расслаблять не с руки! Когда «булки» в тонусе, тогда и вся выправка куда лучше. Тренировка простаты, опять же!».

Посмеиваясь так про себя, Плещеев проследовал к месту службы, заранее настраиваясь на «взъеб-тренаж». В штабе имела место быть нездоровая суета и оживление. Но тем не менее штабные уделили время подпоручику Плещееву, чтобы подмигнуть, а то и похлопать по пле…

— Ай! А вот этого, господа, пока не надо! Плечо, извините, болит! — поморщился гусар и чуть отстранился от дружелюбия коллег.

— Ага! Значит, все верно! — похмыкали-заулыбались сослуживцы, — Не врут сведения, принесенные сороками на хвосте!

— Не знаю, о чем вы, господа. А плечо у меня… Что-то нарывает, не иначе чирей вскочить надумал. Фурункулез, во! — открестился Юрий.

— Да-да… Именно — чирей! А у улана, стало быть, коклюш? — продолжали «подъелдыкивания» любопытствующие.

— Возможно, господа. Возможно. Я, знаете ли, в медицине несилен. То пусть наши эскулапы определяют: коклюш это или банальная «свинка». А может, и ангина, бог весть! Намедни были на пикнике, вот господин улан и приболел: видимо, вино слишком холодное было. А что это за суета нездоровая в штабе? — перевел разговор на другую тему гусар.

— Командующий на завтра совещание назначил. Вот, стало быть, справки готовим, рапорта по сложившейся обстановке, доклады о наличии сил и средств…

— Ага… А мне бы только доложиться, что, дескать… Приболел! — сморщился Плещеев.

— Да вы проходите, господин подпоручик, к начальнику штаба. Там вас вмиг вылечат! — засмеялись окружающие.

Плещеев поежился:

— Что-то, господа… Сомнение у меня имеется, может лучше довериться докторам?

Юрий видел, что отношение к нему штабных, в общем-то, нормальное. Некое осуждение и недовольство, имевшее место в глаза старших офицеров, сглаживалось одобрением, некоторой завистью, но даже и восторгом в глазах более молодых коллег.

Он засунул нос в приемную, опасаясь заходить туда целиком, шикнул, привлекая внимание Рузанова. Николай поднял голову, вытаращил глаза и замахал руками:

— Изыди! Куда ты заявился? Скройся с глаз! Потом, все потом. Я к тебе заеду…

По больному плечу подпоручика легонько постучали сзади.

«Веселовский. Сам, бля. Без ансамбля. Во, бля!».

Начштаба отстранился на шаг, осмотрел подчиненного с ног до головы. Прижимая левой рукой к груди весьма объемную папку с бумагами, правой, сжав ее в кулак, потряс перед носом гусара, прошипел:

— Плещеев! Вот я вам… Ну уж! Ох и достукаетесь же вы у меня! Но! Не сейчас — времени нет совсем. А то бы я вам… Ух!

Также шепотом, энергично кивнув, отдавая приветствие, подпоручик ответил:

— Готов, ваше высокопревосходительство! Как никогда — готов!

— К чему? — не повышая голоса, с явным подозрением, переспросил Веселовский.

— К клистиру, ваше… К двухведерному! Со скипидаром! — браво рявкнул Юрий.

— Как? К клистиру? К двухведерному, со скипидаром? — удивился начштаба, но опомнился, — И не кричите вы так! А то… Под горячую руку-то, да к генералу. Опомниться не успеете, как… Ладно. Так говорите: двухведерный клистир со скипидаром? Х-м-м… Интересно.

— Как мера профилактического характера по пресечению дисциплинарных нарушений у подчиненного личного состава! — убедительно кивнул подпоручик, — Готов быть апробатором сей меры!

— М-да-с-с… Вот чего у вас не отнять, господин гусар, так это умения формулировать четко, внятно, экстрактно. Но… — Веселовский снова сжал кулак и потряс им перед физиономией подпоручика, но уже без прежней экспрессии, — Наш разговор не окончен! Вы, насколько я осведомлен, вчера на