Алагёз - taramans

— Красиво здесь! — огляделся капитан Грибков, второй секундант подпоручика, — В Кизляре, господа, все больше степь. Лишь в пойме Терека имеются красивые леса. Но там почти всегда сыро, и комаров полно.

Поляна была аккуратно выкошена окрестными жителями, и сейчас капли тумана красиво поблескивали на кошенине.

— Обрати внимание, Юрий — трава сырая, может быть скользко! — развеял флер задумчивого утра Рузанов.

— Некрас! Трубочку мне раскури! — попросил подпоручик и отошел чуть дальше к лесу.

«Отлить надо! Не делать же это на виду у противника. Еще скажут — обоссался гусар!».

Однако не успел Плещеев вернуться к товарищам, как от тракта на поляну стали выезжать коляски. Из одной вышел доктор Москвин с каким-то молодым человеком — помощником, не иначе. А в еще двух колясках приехал супротивник со свитой.

«Ан — нет! Супротивник — в первой. А во второй кто?».

Из второй крытой коляски бодро выскочил улан-подполковник и быстро проследовал к Плещееву сотоварищи.

— Здравия желаю, господа! — поприветствовал он Рузанова и Грибкова.

Стоявших поодаль Некраса и гайдуков лишь мельком оглядел.

— Господин подпоручик! — обратился «подпол» к Юрию, — Насколько серьезно вы намерены драться? Поймите правильно — я вообще не понимаю, в чем суть вашей ссоры со штабс-капитаном. Как вы помните, я уехал раньше. Для чего все это?

«Ишь ты — как борзо начал!».

Плещеев пожал плечами:

— Видите ли, господин подполковник… Я, признаться, и сам позавчера не понял сути претензий ваших подчиненных. Наверное, всему виной птичка…

— Какая птичка? — удивился подполковник.

— Та, что зовется «перепил»! — развел руками Юрий, но, видя, что улан по-прежнему не понимает его, щелкнул себя пальцем по горлу, — Пить не умеют ваши подчиненные! А еще менее — вести себя в приличном обществе!

Подполковник цыкнул уголком рта, со злостью оглядел Плещеева, порывался что-то сказать, но, махнул рукой и двинул к своим уланам, стоявшим кучкой возле коляски. Краем глаза Плещеев видел, что подполковник что-то негромко попытался доказать «рыжему», но, похоже, понимания не нашел, и с досадой махнув рукой, отправился назад, к коляске, на которой и приехал.

«Х-м-м… а ведь в коляске кто-то есть! Интересно — кто же?».

Сей шарабан стоял чуть наискось, потому поднятый полог не давал возможности рассмотреть сидящих, но…

«Могу поспорить, что там — либо Катюша, либо Софья. А то и обе! Это они полюбопытствовать приехали, нервы пощекотать? Или надеялись через подполковника подвигнуть нас на примирение?».

— Господа! — обратился к Плещееву и «штабсу» капитан Грибков, — Извольте ваши сабли.

Секундантам полагалось осмотреть оружие дуэлянтов. Положено так, чтобы у обеих сторон были равные условия. После осмотра секунданты посовещались и, видимо, пришли к согласию.

Это только считается, что сабли — их размеры, вес и прочее — все одинаковы и утверждены Высочайшим рескриптом. Нет, так-то — все верно, но! Оружие все-таки подбирается под руку. Ежели гусар «от горшка — два вершка», то сабля высокого человека будет ему не по руке: длинновата, а может, и тяжеловата. Типа — двуручного меча. И — наоборот: для высокого и сильного бойца оружие «коротышки» — сродни длинному кинжалу. Это для рядовых выбора нет, а вот у господ офицеров — кто несколько равнее, чем сослуживцы, таковой имеется.

«Кстати! Что характерно: продолжай Плещеев служить в гусарах — возникла бы непростая проблема. В легкую кавалерию набирают, как правило, людей невысоких, худощавых. А Юру угораздило вымахать почти до ста восьмидесяти сантиметров. В нынешнее время — это явно выше среднего! Сейчас, как успел уже и сам убедится, средний рост мужчин — примерно сто семьдесят «сэмэ», может — чуть больше. То есть, не богатырь, ибо «видали мы карликов и покрупнее» — тот же Ростовцев, к примеру, но — все-таки! К тому же — под стать всаднику подбирают и коня, что вполне логично: не на пони же бойцу ездить. Рост коня плюс рост всадника: вот и получаем — из ряда вон! Имею в виду сейчас полковой строй. С этими параметрами у Плещеева впору задумываться о кирасирах или о кавалергардах. Но кавалергарды — сразу на хрен! Ибо сие подразделение единственное в своем роде в богоспасаемом Отечестве, служба там вельми престижна, но и очень затратна!».

Меж тем…

— Господа! Прошу подойти… — от секундантов последовала стандартное предложение примириться.

Плещеев пожал плечами и усмехнулся, чем сразу же вызвал злобную гримасу у визави. Улан фыркнул, как рассерженный кот и резко развернувшись, отправился в свою сторону. Подпоручик негромко засмеялся в ответ.

— Юра, я что тебе хочу сказать… — негромко произнес Рузанов, подойдя к нему, — Твоя сабля на полвершка длиннее, имей это в виду. Его секунданты отнеслись к этому как к несущественному. Держи его на расстоянии, пробуй контратаковать. Впрочем, ладно… Что еще… Поговаривают, что «штабс» очень недурно владеет саблей.

— Николай! Слышал я одну легенду про Куликовскую битву. Дескать, выехали на поле татары — тьма-тьмущая! Ну и орет их представитель нашим: «Урус! Сдавайся! Нас — орда!», — Плещеев все поглядывал на коляску, — Наши переглянулись, почесали в мудях и лениво заявили: «А нас рать!».

Рузанов на секунду задумался, потом фыркнул, покачал головой:

— Ну, Юра… Ладно! Помогай тебе бог!

Пошляк и «рисовщик», «штабс» вдруг принялся стягивать с себя мундир. Ранее таковое было в правилах, на что обращали внимание секунданты сторон — чтобы кто-нибудь из дуэлянтов не поддел под верхнюю одежду кольчуги.

«Вот же — дебил! Так-то сегодня вообще нежарко. Да и мундир, а именно позументы, шнуры и разные пуговицы дают хоть какой-то шанс не заполучить кучу резанных ран. Или он полагает, что я поддел кольчугу? Вот же, сучонок! Ну, что же… Придется и мне разоблачаться!».

Юрий жестом подозвал к себе Власа и Айдамира. Снял и передал им кивер, ментик, а следом — и доломан. Дождавшись, пока гайдуки отойдут, обнажив саблю, ножны откинул в сторону, взмахнул клинком несколько раз, разгоняя кровь…

«А теперь подышать немного! Х-м-м… Если в коляске подполковника Катя и Соня — красиво будет смотреться на белоснежных нижних рубахах кровь. Надеюсь, им понравится!».

— Ан гард! — послышалась команда, — Эт-ву прэ?

Плещеев выпрямился и поднес эфес сабли к подбородку, держа клинок вертикально, салютуя сопернику. Улан гадко усмехнулся и проделал аналогичное.

— Алле!

«Приступим!».

Несмотря на кажущееся преимущество гусара: рост выше, а, следовательно, и руки длиннее, а также этот самый лишний полувершок длины клинка, улан начал резво. Быстро сократив дистанцию, «рыжий» осыпал Плещеева градом ударов, перемежая нападение из верхней терции к верхней кварте.

— Тен-тень-тенц… ш-ш-ших-х… — звяк сабель сменялся звоном от отбивов и шелестом клинков, проводимых друг по другу.

Отвод в