Алагёз - taramans

— Да подожди же ты… — выговаривала подруге Маша, — Вот здесь все перекручено. Как ты на свет-то выйдешь?

Агнесса в ответ тихо смеялась и еще более тихо что-то шептала родственнице.

— Не понимаю, что в тебя вселилось! — продолжала сердиться Машенька, — Прямо как нечистый обуял.

— Ах… ты не понимаешь, милочка. Это… Это так…

Шепот стал совсем уж неслышным.

— Ах, шарман… — снова Агнесса, — А ты… Ты знаешь, сколько в нем силы?!

И бур-бур-бур снова в темноте.

Маша некоторое время ничего не отвечала, но затем послышалось негромко:

— Нет, Агни. Даже не предлагай. Я не могу так. Мне нужно настроится, чтобы с чувством, чтобы условия… А так… Как собачки в чужом саду.

Потом обе женщины рассмеялись, но вышли из беседки внешне уже вполне приличные. Кащеева подошла к Юрия и чмокнула его в щеку:

— Спасибо, мон ами. Ты, как всегда — выше всяких похвал и лучше любых ожиданий.

«Х-м-м… а блудом от нее ощутимо несет. Или мне так кажется?».

Они, прогуливаясь, вернулись в фуршетную, где изрядно проголодавшийся Плещеев, под балычок ввинтил в себя лафитничек «горькой», а дамы ограничились белым сухим. Настроение поднялось до небывалых высот, и Юрий уже намеревался продолжить танцы, но…

— Извини, мон шер, но нам завтра собираться в дорогу, поэтому… Я буду скучать по тебе!

«Вот так-то, мля! Не бывает только хорошее, всегда что-то пойдет не так!».

А когда он, проводив дам до коляски, почмокав им края перчаток на нежных ручках, возвращался в зал, дорогу ему преградили все те же.

«Твою маман! Ведь хотелось еще принять рюмку с Рузановым — он же где-то тут ошивался, да домой направится, ан — нет!».

Но вот ни Катеньки с подполковником, ни Софьи рядом с уланами отчего-то не виделось.

— Го-о-с-подн пдпору-у-чик! Извольте ответствовать…

Уланский «штабс» был уже близок к положению риз. Речь его то замедлялась, становясь до неприличия близкой к эстонской, то вдруг скакала бурным водопадом. Другие, впрочем, были не лучше.

— Эк ты, Устин Акимович, нализалси… Чего хотели, господин улан? — Юрий чуть отстранился от рыжего, который стоял перед ним, изрядно покачиваясь, — И скажи-ка мне — что за шмурдяк ты пил? Здесь вроде бы нормальные напитки подавали. Несет от тебя…

— Я-а-а… попрсил бы вас… — улан был настойчив.

— Ну попросил, дальше-то что? Господа! Не портите вечер своим видом! — предложил Плещеев.

— Н-е-э-э-т, гусар! Так дело не пойдет! — покачал пальцем «штабс» перед носом подпоручика.

— Конечно, не пойдет. А ежели вы еще по паре рюмашек примете, так и сами никуда пойти не сможете! — Плещеев продолжил издеваться, явно нарываясь.

Ассистенты улана смотрели на Юрия хмуро, прищурившись, но в разговор не влезали.

— Так, господа! Дайте мне пройти, там водка степлится, — снова попытался обойти конфликт стороной Плещеев.

Терпение улана явно подходило к концу. Привлеченные сценкой, сюда начали подтягиваться другие офицеры.

— Гсдин пручик! Извольте отвечать, когда к вам обращается старший по звнию…

— На что отвечать, морда пьяная! — зашипел, поглядывая по сторонам, Юрий, — Нажрался как свинья, так иди — проспись!

Похоже, что из всей фразы, улан услышал только про свинью.

— Ах, ты та-а-а-к?! Я-а-а вот тебе…

— Ну что ты мне, а? Слышишь, улан, от тебя мне вот вообще ничего не надо, понял? Я вообще-то больше женщин люблю! А от таких противных, как ты… Тьфу ты, черт! Такой вечер испоганили! — шипел керогазом гусар, стараясь не привлекать лишнего внимания.

Улан вдруг замер, встал ровно, задумался, уйдя в себя. Потом повернулся сначала к одному из своих товарищей, потом — к другому, кивнул самому себе и выдал:

— Вызов!

— Господин «штабс», извольте выражаться понятнее: какой вызов? На пожар? Скорой помощи? Вызов времени? — Юрий досадовал, злился, а потому никак не мог удержать себя от ерничества.

— Выбрите оружие, гсдин гсар! — кивнул улан.

Заприметив среди офицеров, их окруживших Рузанова, подпоручик попросил того подойти.

— Вот, Николя! И ведь не знаю — что делать! — пожал плечами Юрий, — Они же пьяны до изумления. Какой вызов? Они же к утру ничего помнить не будут!

Рузанов почесал кончик носа, хмыкнул и предложил:

— Будут помнить, не будут помнить — то уже не твоя забота, Юра. Надо принимать, а то окружающие не поймут.

— Так ведь я не против! Но… видишь же сам: это не вызов на дуэль, а цирк какой-то. Шапито! И вот, полюбуйтесь — три клоуна!

Последнее Плещеев сказал зря. Его слова не понравились не только уланам, но и некоторым из стоявших офицеров. Те зашушукались.

— Да я тебе сейчас… — завопил «штабс» и попытался ринуться на Плещеева, но был схвачен присутствующими и отведен чуть подальше.

— Ладно. А кто с утра еще не пьян, тот, извините, — не улан! Как сторона, которую вызвали, выбираю белое оружие! — согласился подпоручик, чтобы побыстрее закончить этот балаган.

«Штабс» прищурился:

— Сабли?

— Сабли, господин штабс-капитан! — кивнул Юрий.

— Прелес-с-тно…

Глава 13

Ранним утром Плещеева посетил его приятель Рузанов. Подпоручик предложил Николаю кофе или чай, и тот не отказался. За столом беседки было уже довольно прохладно — все-таки конец сентября на дворе, и Рузанов поеживался от свежего ветерка, долетавшего сюда от Машука. Сам же Юрий, уже плотно размявшийся с Власом и Айдамиром, отдыхал, наслаждаясь крепким чаем и свежими булками.

— Завтра. На рассвете. На поляне, что неподалеку от развилки на ставропольский тракт, — начал рассказ Рузанов.

— Встретимся здесь? — уточнил подпоручик.

— Да, так будем удобнее! — кивнул Николя.

— Кто мой второй секундант?

— Капитан Грибков.

Плещеев снова кивнул. Этот капитан не так давно прибыл к ним из Кизляра, но уже зарекомендовал себя неплохим товарищем, хорошим компаньоном по офицерским посиделкам, спокойным и рассудительным офицером.

— А эти… — оппоненты были Плещееву не так интересны, но спросить все же стоило, — Они хоть помнят, из-за чего весь сыр-бор начался?

— Говорят, что ты весь вечер вел себя вызывающе, напрашивался на ссору и дуэль, — пожал плечами приятель.

— Вот-те нате, хрен в томате! — поразился наглости улан Юрий, — То есть, это не они вели себя как стадо диких бабуинов? Не они упились до невменяемости?

Рузанов хмыкнул:

— Мой друг! Некоторые из наших офицеров тоже смущены твоим поведением в момент ссоры.

— То есть? Что я делал неправильно? — снова пришлось удивляться Плещееву.

— Ну-у-у… Твое отношение к уланам, некоторые слова, были восприняты нашими, как вполне себе повод для дуэли. Согласись, что ты и правда допускал… не очень уважительные реплики в адрес соперника.

— То есть? Они упились, они мешали людям культурно отдыхать, лезли в разговоры, бестактно себя вели,