Алагёз - taramans

— Я хотел бы сказать, что здесь и сейчас участвуют в боевых действиях именно «кавказцы», а не все прочие! — улыбнулся подпоручик, — Прочие же… пребывают на отдыхе. И мне кажется, что сей отдых несколько подзатянулся…

Сейчас уже насупились и остальные. Назревал шкандаль, однако!

— Господа… — попыталась вмешаться Софья.

Но вынужденному перемирию способствовала вовсе не она, а то, что на террасу вышли господин уланский подполковник с Екатериной Васильевной под ручку. «Подпол» был либо менее пьян, либо просто более опытен, так как моментально оценил диспозицию и скомандовал «брек» своим подчиненным.

— Мы не закончили, господин кавказский гусар… — прошипел, уходя «рыжий».

— К вашим услугам, господин улан! К вашим услугам! — зло усмехнулся Юрий.

Потом вновь последовала череда танцев с Агнессой, перемежаемых таковыми с Машей.

— Юрий! Не будь букой и непременно прости Соню! — ворковала ему на ухо Кащеева, — Насколько мне известно, эти уланы тоже уезжают на днях.

— Х-м-м… то есть ты предлагаешь мне подменить этого «рыжего»? — засмеялся Плещеев.

— Ты несносен, мой друг! Ну что за ревности и прочие глупости? Мы же уже объяснились, что Сонечка просто ошиблась. Не будь таким злым, тебе это не идет. И прекрати цепляться с этими господами, к чему тебе неприятности с дурацкими дуэлями? — настаивала партнерша.

— Дорогая! Ты буквально навязываешь мне Соню. Я тебя не понимаю! — из чистого упрямства отбрыкивался подпоручик, — Ну а как же ты сама?

«Нет, Софочку я прощу. Наверное. Хотя нет, не так! Я ее, конечно же — того! Но вот уже без всякого прежнего пиетета, и без воздыханий. Но зачем об этом знать Агнессе?».

— Ах, мон ами! Судя по письму моего муженька, в ближайшее время мне будет не вернуться в Пятигорск. Буду сидеть запертой в Ставрополе, как птичка в клетке. Возможно, только к весне… Потому и не хотела бы, чтобы ты тут путался неизвестно с кем. А Соня все-таки моя приятельница.

«Интересная она все же мадам. Какая продуманная, даже порой кажется, что — чересчур!».

Но события без всякого участия подпоручика, сами по себе нанизывались на невидимую нить, создавая этакие бусы судьбы. Когда они с Агнессой и Машей в следующий раз зашли в фуршетную, к ним снова подошла Соня. С чарующей улыбкой чертовка предложила гусару сменить ненадолго вид деятельности и поведя рукой, указала на стоявшее в одном из углов комнаты фортепиано.

— Спойте нам, господин гусар. Здесь и гитара имеется. А я вам буду аккомпанировать на фортепиано.

К Софье с просьбами о том же присоединились Агнесса и еще парочка дам со знакомыми офицерами.

«Ну что же — не будем куражиться и капризничать!».

Плещеев прошел к инструменту и, взяв гитару, проверил ее строй. Сонечка, премило улыбаясь, уселась за «пьяно». Подпоручик спел пару песен из прежних, уже знакомых публике. Обратил внимание, что рыжая очень хорошо аккомпанировала.

«Х-м-м… она что — подбирала музыку и разучивала эти песни? Или она вот так, с листа, что говорится, играет?».

— Господа! Хочу предложить вашему вниманию некую шуточную песенку. Как говорят, она французская, но утверждать не берусь…

 Мечтаем каждый о своем,

Но объявляется подъем,

Когда казарме снятся сны.

Капрал командует: «Вперед!»,

Но сам, конечно, отстает

И на войне, и без войны…

Публике нравилось. Юрий пел с задором, с удовольствием играя роль молодого французского солдата. А уж на куплете стали и подпевать:

 Как хорошо быть генералом,

Как хорошо быть генералом!

Лучшей работы я вам, сеньоры,

Не назову!

Буду я точно генералом,

Стану я точно генералом,

Если капрала, если капрала

Переживу!

Плещеев заслужил бурные аплодисменты находящихся в фуршетной зале людей. А их изрядно сюда подошло, так как в танцах был объявлен перерыв — музыкантам тоже нужно передохнуть и промочить горло. После этого подпоручик, подмигнул Агнессе и нежно улыбнулся Софье.

 Целую ночь соловей нам насвистывал.

Город молчал, и молчали дома.

Белой акации гроздья душистые

Ночь напролет нас сводили с ума…

А вот сейчас присутствующих охватил «романтик» и светлая грусть!

 Сад был умыт весь весенними ливнями,

В темных оврагах стояла вода.

Боже! Какими мы были наивными,

Как же мы молоды были тогда!

Годы промчались, седыми нас делая

Где чистота этих веток живых?

Только зима и метель эта белая

Напоминает сегодня о них…

После импровизированного концерта, Юрий был увлечен Агнессой в сад.

— Я же говорила тебе, милочка, этот гусар невыносимо притягателен! — горячечно шептала Агнесса Маше, — Моя дорогая! Не сочти за труд, вернись к дорожке, посмотри, чтобы нам никто не помешал…

«М-да… Этой даме больше не наливать. Так сказать — уже «достатошно!».

— Ну что же ты стоишь, Юра… Подойди ближе!

Плещеев стоял, периодически негромко постанывая и поглядывая вниз, где, сидя на скамье беседки, «истязала» его сейчас Агнесса. Дама иногда отрывалась от своей, ставшей уже любимой, «игрушки» и шепотом комментировала, рассказывала об охватившей ее внезапно страсти.

«Ох, ты ж… Как она… Ах… Блин, не удержусь ведь долго!».

Подпоручик застонал громче, и чтобы не завалится на вдруг обмякших ногах, ухватился за ажурную стену беседки.

— М-м-м… какой же ты… вкусный, мон ами! Но это еще не все, дружок! — женщина вдруг подхватилась, встала коленями на скамью и, в свою очередь — вцепилась руками в решетку, — Не стой же столбом! Я вся изнываю от нетерпения…

Теперь уже дама прерывисто дышала, постанывала и всхлипывала. Похоже, они несколько увлеклись, так как голос Маши был очень неожиданным:

— Агни! Перестань так пошло и громко стонать. Вас могут услышать! — громкий шепот женщины был сердитым.

— Сейчас, сейчас, милочка… Юрочка! Ну же! Еще… Еще! Поддай! Ах… Ах… О-о-о, майн гот…

Что заставило женщину перейти с более привычного ей французского на ранее от нее неслышимый немецкий, осталось для Плещеева неизвестным. Потом Кащеева, хихикая и фыркая приглушенно, пыталась поправить свой гардероб. Сумрак, почти темнота беседки этому не способствовали.

— Ну же, гусар! Помогите же даме! — засмеялась Агнесса.

— Агни! Я бы с удовольствием это сделал, если бы знал, что именно нужно делать! — пожал плечами Плещеев.

— Ах, позвольте, господин подпоручик! — отстранив его, в беседку вошла Маша, — Давай, я помогу тебе. Тетушка.

Юрий, отойдя чуть в сторону, улыбался, восстанавливая дыхание и силы. Иногда поглядывал