Алагёз - taramans

на выход какой свалить. Ей-ей, но в горах, где рыщут злобные горцы проще! Там чего? Увидел врага, выбрал удобный момент — бей! Или тоже бей, но уже в ответ на удар противника. А здесь… М-да-с…».

Кроме непосредственно офицеров гарнизона, их жен и дочерей, благородной публики Пятигорска, известие о предстоящем бале всколыхнуло и ряды остававшихся в городе отдыхающих. Не все еще отбыли к месту жительства, добирали теплые погожие деньки Юга. Потому ожидалось, что желающих прибыть на бал будет много.

Подготовку мундира взял на себя Некрас — а как иначе? Вроде бы ничего не забыли? Пользуясь кавказской вольностью, Плещеев намеревался быть не в вицмундире, как того требует устав, а в гусарской повседневной форме, что куда более красочно.

И заблаговременно, по есть за пятнадцать минут до начала, в сопровождении «нукеров» Плещеев прибыл на бал. Нукеры-то остались ждать на территории сквера возле здания, как и еще немалое количество разных сопровождающих, а он, выдохнув, взбежал по ступеням парадного входа.

«Ну чего ты, в самом деле? Прямо — Наташа Ростова, прибывшая на свой первый бал. Хотя, если честно, этот бал у меня, у Плехова, и впрямь — первый!».

Сердечно поздоровавшись со знакомыми офицерами, раскланявшись с какими-то смутно знакомыми дамами, Плещеев огляделся.

«Шарман, мля! Как на костюмированный бал попал, честное слово!».

Накатило непонятное чувство нереальности происходящего: дамы в пышных нарядах, мужчины в строгих партикулярных платьях или же в мундирах всех мастей. Собравшиеся были полны предвкушения приятного вечера, оживленны или же — демонстративно до ненатуральности холодны. Но нет-нет да прорывались сквозь эти маски подлинные эмоции: возбуждение, интерес, любопытство, предвосхищение. Слышался щебет дам, сдержанное и басовитое гудение кавалеров, негромкий смех и оживленные разговоры.

Плещеев осмотрелся. Ему приходилось здесь бывать пару раз, не более — по делам, в розысках того или иного офицера. А вот так — в качестве лица развлекающегося он здесь был впервые. От вестибюля влево располагался немалая бальная зала, сейчас ярко освещенная многочисленными люстрами с сотнями свечей. По левую руку залы — стена с многочисленными большими окнами, в данный момент распахнутыми настежь, чтобы свежий воздух непозднего вечера наполнял помещение. По правую руку — ряд колонн, за которыми, вдоль стены были видны ломберные столы…

«Это для мужчины постарше, для которых танцы уже в прошлом. А так, за партийкой в штос можно поглядывать на резвящуюся рядом молодежь!».

Не преминул Юрий заглянуть и в следующий, примыкающий к бальному залу.

«Ага! А здесь у нас, значится, фуршет намечен. Надо бы попозже сюда заглянуть!».

Вдоль стен и посредине зала стояли столы с холодными закусками, сырными и мясными нарезками, бужениной, балыком и прочей икрой. Не были оставлены без внимания и многочисленные фрукты в ассортименте.

— Милейший! А что у вас там, дальше? — поинтересовался подпоручик у одного из лакеев, заканчивающих сервировать столы, кивнув в открытые двери следующей по анфиладе комнаты.

— А там, ваше благородие, чайная зала. Чай, соки, лимонад, варенье разное, да печености всякие. Да вы можете пройти, полюбопытствовать. А хотите — дак и чашечку чая выпить! Рекомендую: эклеры сегодня у кондитера Семенихина отменно удались!

— Благодарю, но — попозже! — кивнул Плещеев и прошел на террасу, что тянулась вдоль всего здания.

Отсюда можно было спуститься в сад на заднем дворе Офицерского собрания.

«А здесь премило, надо признать! Дорожки освещены масляными светильниками, но вон там, среди кустов видны беседки и просто лавочки. И уже эдак — вполне сумеречный почти интим. Может, и получится кого увлечь под сень сего сада, а? Чего там — нам ли молодым и красивым погружаться в излишнее стеснение?».

Но подпоручик, оставив греховные мысли «на потом», вернулся в зал. Публика прибывала. Все больше встречалось знакомых лиц. Офицеры, прибывшие без пары, кучковались по интересам, негромко обсуждали… Явно не тонкости архитектуры зала и не текущую политическую ситуацию в стране! Обсуждали они дам, что естественно.

А дам было много! И были они, что говорится, представлены во всей красе. В данное время наряды женщин явно давали понять: кто собирается броситься в пучину танцев, а кто просто пришел полюбопытствовать и приятно провести время. У танцующих женщин и девушек подолы платьев были несколько короче и открывали лодыжки стройных ножек, а ткань нарядов была все же полегче. Тяжелые парчовые или бархатные платья в пол говорили о том, что танцевать сия дама не намерена. Опять же обувь у танцовщиц была более легкая, чем-то похожая на туфли-балетки из реальности. Кожаные или вообще тканевые, на один раз.

Мужчины помоложе, обсуждая что-то в своем кругу, старались делать вид равнодушный. Допускались лишь легкие улыбки и негромкие разговоры, почти шепот! Громкий смех или бурные разговоры, а уж тем более — активная жестикуляция, относились к поведению неприличному, излишне привлекающему к себе внимание. По крайней мере — сейчас, в начале бала. Потом-то, когда будут проделаны походы к столу в фуршетной, ближе к утру, когда наиболее старые, пусть просто — более старшие товарищи отправятся отдыхать по домам, и в собрании останется только молодежь — тогда да, поведение станет более свободным, но тоже — в пределах принятых моральных норм.

«Вот тогда-то… Тогда и можно будет попытаться кого-нибудь увлечь в тень беседки. Нет, не молоденьких девиц, упаси бог! Ну их, связываться с ними! А вот женщин помоложе — почему нет?».

Гусар вновь прошелся по залу, поприветствовал встретившегося капитана Грымова с супругой. Рассыпался цветистыми комплиментами даме: она и впрямь выглядела очень даже неплохо. Пусть невысокая, но с очень изящной фигурой, зрелая женщина, если не знать и не присматриваться, тянула лет на двадцать восемь, не старше.

«Вполне себе объект для «нападения» — не будь она женой компаньона!».

Красноречие Плещеева пропало втуне. Женщина вежливо улыбнулась, чуть склонила голову, но поджатые тонкие губы говорили, что здесь гусар не в чести.

«М-да. Репутация, однако, у меня!».

Грымов шепнул, что есть необходимость встретиться: и деньги капают потихоньку, а значит, следует получить свою долю, а кроме того — есть вопросы служебного характера, которые артиллерист желает обсудить с подпоручиком. Договорились на послезавтра, ближе к обеду встретиться в штабе.

Наконец, подготовительная часть мероприятия была завершена, основные приглашенные были на месте, и в торцевые двери залы вошла группа офицеров и господ в партикулярных платьях.

Засс, в сопровождении Веселовского и еще некоторых штабных чинами повыше, а также представителей городской власти, остановился возле помоста с оркестром и двинул речь. Благо, что недлинную. Юрий слушал и спич командующего, и ответные здравицы невнимательно — больше разглядывал