Алагёз - taramans

Купец заинтересовался:

— Неужто еще что придумали?

Грымов посмотрел на Юрия, перевел взгляд на купца:

— Да вот… Наш Юрий Александрович — нет-нет, да выдает все новые задумки!

После этого Грымов отошел от стола, покопался в стоявшей в углу коробке и извлек на свет божий…

«Вот шельма! Ну — жох! А ведь вид делал, что не очень-то и хотелось!».

Капитан поставил на стол керосиновую лампу. Она была не совсем такая, какой ее изобразил Плещеев. Вот колба стеклянная была совсем другой — круглая, с небольшой трубкой поверху. Но отражатель на лампе был!

— Вот! Пока вот что смогли сделать! — развел руками Грымов, — А нарисованную вами, Юрий Александрович, колбу нам пока выделать не удалось. Нет у нас в городе толковых стеклодувов! И эту-то, пока сделали, сколько в брак ушло — не сосчитать!

— И что это такое? — подался вперед купец.

Грымов, аккуратно сняв колбу, чуть выдвинул «крутилкой» фитиль, и поджег его спичкой.

«Х-м-м… а почему у меня спичек нет? Что это такое — сапожник без сапог?».

Вернув колбу на место, Грымов продемонстрировал присутствующим, как легко и просто переносится лампа с места на место. За ручку.

— Ишь ты! — удивился Никита Саввич, — Ярко-то как!

Он покосился на Юрия:

— Ну, ваш-бродь, ну — голова! Это ж откуда вы все это придумываете?

Подпоручику пришлось развести руками. Купец призадумался:

— Не… Сам больше в Петербург не поеду. Свели меня там с одним ярыжкой… Адвокат, который по всем этим хитрым бумагам дока! Договорились, что через него все будем оформлять! А задумка хорошая, очень хорошая…

И купец, и Грымов, прищурившись, смотрели на огонь, который ярким и ровным светом чуть колыхался поверх фитиля. Что они думали, Плещеев не знал, но предполагал, что — о деньгах. О деньгах, которые в скором времени… Х-м-м… Пусть и не в таком скором, как хотелось бы, но заведутся в их карманах. Зашуршат ассигнациями, зазвенят серебром, а то и золотом.

— К-х-м-м… У меня, уважаемые партнеры, есть еще кое-что… — перевел на себя внимание подпоручик, — Господин капитан, после того как я вам передал чертежи этой лампы… Посидел я, подумал… Вот! Посмотрите: я назвал это паяльной… пусть будет — калильной лампой. Бачок, горловина для заливки топлива, насос. Обратите внимание — насос погружной. Выше — трубка для подачи смеси воздуха и топлива. Вот здесь — кран, который открывает подачу или перекрывает ее. Здесь труба, и, как вы видите, она сужается уступом. Назовем ее — форсункой…

— А вот это корытце — оно для чего? — ткнул пальцем в чертеж капитан.

— Сюда до начала работы лампы наливаем небольшое количество топлива, поджигаем. Это для того, чтобы прогрелась форсунка, и создалась тяга — вот отсюда, из трубки, где будет подаваться смесь. Смесь нагревается и вспыхивает. Представляется, что, регулируя краном подачу смеси, можно будет настраивать длину и силу пламени, которое будет вылетать отсюда! — продолжал разъяснения Плещеев.

— А для чего сие? — переспросил купец.

— Такой лампой можно будет быстро разогреть заготовку в кузне, чтобы горн не разводить. Можно просто что-то разогреть. Да хоть свиней палить!

«Именно такое применение было наиболее частым в реальности, в моем детстве!».

— Скажете тоже — свиней палить, ваш-бродь! — усмехнулся купец, — Щетина-то — она тоже денег стоит!

Но вот Грымов смотрел заинтересованно: как человек, более близкий к механике и прочему, он лучше понимал пользу такого механизма.

— А вот если сделать такую треногу… Она разборная, между прочим! Вот здесь труба, изогнутая коленом. Сюда ставим эту лампу, струя пламени проходит по трубе и подается наверх, сюда. Здесь своего рода заглушка, в которой имеется ряд отверстий. Назовем ее — конфорка. То есть пламя уже будет распределено по определенной площади. В любом месте, даже там, где топлива для костра не найти — это позволит сварить кашу, вскипятить воду на чай…

Никита Саввич посмотрел на подпоручика долгим и странным взглядом. Что в том взгляде было больше: удивления ли, уважения, или некоторого страха — было не понять!

А капитан вдруг засмеялся:

— Вы, Юрий Александрович, погодили бы со своими придумками. Мы тут не знаем, как с предыдущими разобраться, а вы нам новых насыпаете!

«И снова все тот же Ростовцев!».

Ротмистр был, как и прежде, весел, шумен, деловит!

— Юрий! Я слышал, что вас опять ранили? М-да… Как и меня, впрочем! Но, как я вижу, вы уже выглядите молодцом, молодцом… Ну и что же в таком случае мы сидим дома? В чем дело, подпоручик! А ну-ка, собирайтесь и поедемте к Оганесяну…

Слабые возражения подпоручика…

— Позвольте, ротмистр! Но там же такой ажиотаж, как мы туда пробьемся?

Ростовцев отмел все возражения движением руки:

— Вы правы: каких-то «шпаков» пришлось выгнать взашей! Ничего — обождут, пока герои-военные должным образом отдохнут. Там сейчас Николя Рузанов занял оборону и отбивает все поползновения. Поедемте, подпоручик, поедемте! Хватит киснуть в стенах дома!

А там…

— Нет, господа, все было несколько не так! — с бокалом в руке рассказывал ротмистр, — Нас и впрямь прижали так, что я уже думал: все, отжил свое кавалергард! Но потом мне стало чертовски обидно, что эти немытые морды будут пинать в пыли мою забубенную головушку. Назад было не пробиться: засада была сделана и впрямь грамотно! Оставалось только собрать все силы в кулак и ломить вперед. А вот этого мартышки не ожидали! Так мы ворвались в этот аул, быстро там навели порядок… Скажу честно — особо не разбирали кто перед нами — мирные ли, немирные… Заняли оборону по краям, в крайних саклях. И так сидели три дня, пока на соединение с нами не подошел отряд подполковника Булахова. От него, от этого отряда, тоже мало что оставалось. Но соединившись, накопив силы и чуть отдохнув, мы вырвались. Абреки почему-то решили, что мы будем стремиться назад, по ущелью. Ну как же, нашли дураков! А так… вышли почти все. Правда, трофеи пришлось оставить! А там, господа, среди горянок были очень неплохие экземпляры, да!

Ротмистр масляно улыбался:

— Но за это время мы успели уделить внимание всем. Думаю, никого не обидели! Ха-ха-ха!

Дальнейшее Плещеев помнил довольно смутно. Были девки, много шампанского и водки. Были еще какие-то офицеры… В общем, проводы ротмистра к новому месту службы… А Ростовцев возвращался в столицу, и проводы удались!

В какой-то момент Юрий пришел в себя в парилке, сидя рядом с Ростовцевым. Удивился, что обычно веселый ротмистр сейчас казался мрачным и