Смотритель Маяка 2 - Артём Град

— Это чего с ней произошло? — русалка разглядывала вмерзшую в кусок льда акулу.

— Синие кристаллы, — бросил я, осматривая трофей, и дотронулся до затвердевшей серой кожи. Сразу от спинного плавника начинался сплошной лёд. Мне показалось, что через его тридцатисантиметровый слой я вижу, как в глазах акулы застыл ужас. — Она раскусила синие кристаллы, пытаясь оторвать мне руку.

Русалка понимающе кивнула.

Ну вот, работа здесь окончена. Вода схватится у основания, и куб примерзнёт к берегу ещё крепче.

Когда вернулся на маяк, упираясь в импровизированный костыль и стараясь не скользить здоровой ногой, Мирель уже плескалась в гроте. Я забрал карты из подвала. Пора раскрыть тайны этого места и подготовиться к паре дней недееспособности.

— Мирель, я пойду наверх, спускаться смогу редко. Если что, стучи, кричи.

Поделать с ядом ничего было нельзя, только ждать. Пожалуй, чтобы не разболеться после многократного переохлаждения, стоило пить больше жидкости. Я поставил воду для чая и сел за стол, разложив перед собой бумаги, намереваясь внимательно изучить письмо и непонятную карту маяка.

«Если ты это читаешь, то, вероятно, уже открыл нижний маяк и даже опустился на дно, используя шлем для дыхания. Наверное, ты нашёл зелёный кристалл, или его оставил прежний смотритель. Раньше кристаллы стояли в каждом шлеме, но я уничтожил их», — начало было многообещающим, этот человек явно знал больше, чем я.

«Я уничтожил их, чтобы они не достались ему, Туману. Он живой. Мне сложно объяснить, но он ищет маяки, ему нужны все смотрители. Карты, которые ты видишь, я спрятал позже. Если бы мог, оставил бы все зеленые кристаллы, но боялся, что они достанутся ему.»

Я не всё понимал, но история явно закручивалась. Чай заварился, и горячая кружка приятно согревала замерзшие ладони. Я вглядывался в сбивчивый текст.

'Туман говорил со мной, он ищет маяки и обещал мне вечную жизнь, но он обманывает, больше всего ему нужен облачный маяк. "

Я оторвал губы от кружки. Наконец-то зацепка!

«В этих бумагах ты найдёшь карту маяка и способ туда попасть, но не дай ему завладеть картами. Я думаю, он хочет превратить облака в туман и стать всесильным, убивая всё живое в небе. Открыть ли облачный маяк и защищать его, или же спрятать эту карту навсегда, чтобы она не досталась ему, решать тебе. Облачный маяк — прекрасное место, такое же, как наше. Сейчас, когда он не работает, души пилотов сходят с курса и, кто знает, возможно, разбиваются о летающие острова. Маяку нужен смотритель.»

Я положил в рот ложку повидла и запил несладким чаем. Многое прояснилось, хотя история про облачный маяк казалась сказкой. С другой стороны, что тут, вообще, не сказка? Свет луны, упавший на стол через окно, обратил на себя моё внимание. С минуту я вглядывался в ночное небо.

'Зелёные кристаллы спасут тебе жизнь. Они срабатывают, как и чёрные, от нагрева, затем подноси к ране. Я удалил из системы карту зелёных кристаллов, чтобы она не досталась туману, возможно, тебе удастся вернуть её. Не дай ему завладеть картами. Удачи тебе, смотритель!

p.s. Белые кристаллы творят настоящие чудеса, ты увидишь, просто вставь один из них в медальон. '

Изложено как-то немного сумбурно, но информация важная. Со мной туман не выходил на связь, возможно, только пока. Пожалуй, я и так не поверил бы, но предупреждён, значит, вооружён. А вот с зелёными кристаллами интереснее, и это объясняло лишнее количество вкладок радара. Но облачный маяк. Там пилоты? Летающие острова? Я развернул следующую бумагу, ту, что со схемой.

Строение мало отличалось от моего маяка, такое же, но меньшей этажности. Три этажа покоились на схематичном острове, а под ним не было обозначено ничего. Значило ли это, что маяк буквально парил в воздухе? А может, он стоял на большой горе?

Остальное выглядело также, разве что без грота: кладовая, рабочий кабинет и фонарная комната. Внизу схемы значилось, что для открытия этого строения требовалось сорок чёрных кристаллов.

— Сколько, бл?!. — обычно я не позволял себе обсценную лексику, сказывалось советское воспитание, но ситуация вынудила.

Оказалось, что помещать их нужно в постамент, но столько пазов я там не видел. Пожалуй, посмотрю в другой раз. Выходило так, что мне досталась некая миссия предупредить других смотрителей о целях тумана и вернуть в работу Облачный маяк, чтобы жители облаков имели ориентир. Впрочем, я мог и отказаться от всего этого, другие смотрители сами могли о себе позаботиться, а пилоты умирали и до меня. Разве нет? Сиди у себя в каморке под лифтом и открывай дверь курьерам, ты маленький человек, так что ли? Но как-то это выходило не по-человечески.

Я развернул последний пергамент. Эта карта не была похожа на предыдущие, точнее, она показывала не океан. Передо мной лежала карта облачных островов, девять участков земли и двенадцать маяков, очевидно проекции наших.

А если туман доберётся до другого смотрителя? Если попадёт на облачный маяк и приберёт к рукам облака? Тогда жителей того мира ждёт истребление.

Картина окончательно сформировалась. Я мог повлиять на будущее этого мира, и только теперь мне стало понятно, почему маяк выбрал именно меня, консьержа, ранее безвылазно сидящего на одном месте, исправно следящего за своим постом, токаря с многими годами стажа, человека, что знал ТЗ и выполнял его изо дня в день. Наверное, я могу больше?

Боль в ноге вывела из раздумий. Чай уже остыл, а сладкая от повидла ложка прилипла к столу. Боцман безмятежно дремал возле ноги, а мог бы и полечить между прочим. Мне самому адски захотелось спать.

Я сгрёб бумаги, свернул их в трубочку и, стискивая зубы от боли, побрёл наверх проверить показатели системы.

Уровень энергии 60%.

Достаточно, чтобы отрубиться на сутки, а сирена разбудит в случае форс-мажора.

* * *

В общей сложности я проспал около трех дней, вставая несколько раз лишь в туалет и покормить кота, который вытряс бы из меня душу, валяйся я хоть в коме. На ноге расплылся огромный синяк от пояса до колена, ходить долго всё ещё не мог, но хотя бы стало возможным сидеть без явной боли и, прихрамывая, передвигаться. За это время накопилось много работы. Я почистил линзу, окна галереи, вымыл везде полы и протёр пыль, но главным бытовым сражением стала поверхность печи, на которой я уже довольно долго готовил. Вооружившись вонючим китовым мылом со щёлочью, я скрёб металлические кольца около двух часов и,