Смотритель Маяка 2 - Артём Град

не имея резиновых перчаток, как следствие стёр все руки к чёрту. Расквитавшись с печью, пошёл вниз, и на первом этаже наткнулся на Боцмана, который нёс в зубах небольшую рыбу.

— Так, а это откуда у тебя? Я такую не ловил, — кот подозрительно покосился на меня, как будто я хотел отнять его личную добычу, а не дармовую пайку.

Я точно знал, что все входы и окна на Маяке закрыты… пожалуй, кроме одного, шлюза. Вооружившись фонарём, спустился в подвал и заглянул в воду с лестницы минус первого этажа.

— Да твою ж мать! Это что за детский сад⁈

В затопленном этаже резвилась стайка из двух десятков рыбок.

Кроме того, за трое суток всё сильно пропахло плесенью. Травма спутала все планы, и теперь предстояло проделать вдвое больше работы. Если в прошлый раз у меня ушло порядка шести часов, то теперь уйдёт, пожалуй, все двенадцать.

Взяв ведро, принялся таскать воду в грот. Не терпелось попробовать осьминога, тунца и даже акулу, а не эту шалупонь, но делу время, а потехе оставшееся. Постепенно этаж пустел, а рыбы, что случайно попадались в ведро, доставались коту. Из головы не выходили последние новости. Проснувшись, я первым делом поспешил убедиться, что это не было бредом, побочным эффектом яда. Из своего опыта общения с туманом, я знал, что он боится света чёрных кристаллов, и логично бы спрятать и их карту, чтобы он не уничтожил все «чёрные слёзы» в радиусе ста метров.

— Но туман ведь не может погружаться под воду и стелится только по поверхности! — мысль, вдруг посетившая мою наконец прояснившуюся голову казалась настолько же проста, насколько и эффективна. Наше главное оружие прямо здесь, под рукой, и недосягаемо для противника.

Но зачем же ему зелёные кристаллы? Подлечивать свои туманные бока?

За работой и мыслями я успел проголодаться, а потому поднялся на кухню, отломил кусок подсохшей лепёшки и поставил на плиту воду. Будем варить суп из осьминога. Накинул полушубок и вышел наружу, прихватив топор. Отхватил одно щупальце поверженного врага и, уже сделав шаг по направлению к двери, вдруг услышал протяжный гудок. Расстояние до него было несколько километров, но звук разносился настолько далеко, что достиг Маяка.

— Корабль ХХ века?

Сверхгромкие судовые гудки появились именно в это время с приходом дизельных двигателей.

Я захлопнул дверь, закинул тентаклю на разморозку и потопал наверх с подзорной трубой.

— Давненько меня не посещали гости, — всматриваясь в чёрную даль, бормотал я себе под нос.

Судно ещё выглядело маленькой точкой, но уже можно было разглядеть свет, и на сей раз не керосиновых ламп. Два этажа с вереницей маленьких иллюминаторов горели ярко-жёлтым электрическим светом. Ко мне шел лайнер, большой пассажирский лайнер. Осталось узнать его название.

Глава 23

Корабль прибыл через час. Два этажа надстроек, скошенная корма, одна широкая труба с лёгким наклоном назад. Корпус отливал белизной даже в кромешной темноте ночи.

Девяносто три метра в длину, если память не врёт, тринадцать с половиной в ширину. Я опустил трубу и потёр переносицу.

Лайнер или точнее паром «Донья Пас», 1987 год. Я помнил его историю, на тот момент мне было тридцать два года. В «Известиях» короткая заметка: филиппинский паром столкнулся с танкером, полторы тысячи погибших. Советская пресса такое любила, где-то далеко, не у нас, можно поохать и забыть, а уже потом, много позже, я узнал цифру пострашнее: четыре с лишним тысячи, перегруз втрое против проектной вместимости. Билеты продавали на палубу, в проходы, на ступеньки, куда угодно, лишь бы деньги несли. Когда танкер пропорол борт, люди горели заживо в коридорах, потому что пробиться к шлюпкам через толпу было нереально.

Сейчас судно шло мягко, без крена, огонь не рвался из иллюминаторов, с палубы не прыгали люди. Корабль выглядел так, будто совершал обычный ночной рейс.

Я наклонил линзу и сделал коридор, разогнав туман. Две шлюпки отделились от борта и пошли к острову, а я уже спускался к берегу.

Первая лодка ткнулась носом в камни, двое матросов выпрыгнули на берег и принялись молча выгружать поклажу: мешки и по виду довольно тяжёлые. Один развязал горловину, показал содержимое. Картошка. Следом полетел мешок помельче, с морковью. Я стоял, привалившись к копью-костылю, и смотрел, как растёт гора припасов. Вот бутыль с подсолнечным маслом, литра полтора в тёмном стекле, коробка восковых свечей, спички, целая упаковка бинтов и штук десять стеклянных бутыльков с перекисью водорода.

Матрос постарше шагнул ко мне и протянул маслёнку.

— Угости закурить, смотритель.

— Не курю, — я покачал головой. — Все пассажиры на борту? Все четыре тысячи триста?

Матрос сжал ручку маслёнку в кулаке. Пауза вышла неловкая.

— Не все смирились со смертью, кто за борт сиганул, кто иначе покинул этот мир.

Я посмотрел на лайнер.

— А капитан? Как живёт с этим?

— Не смирился, отмаливает, — матрос кивнул на мешки. — Всегда щедро благодарит смотрителей.

Взгляд его упёрся в ледяную глыбу с акулой внутри.

— А это что за экспонат?

— Современное искусство, — усмехнувшись, сказал я.

Матрос захохотал, хлопнув себя по колену.

— Хорошо, смотритель! — и направился к лодкам.

— Слышь, — окликнул я. — Лишние билеты-то матросы продавали?

Он замер на полпути, спина под бушлатом заметно напряглась.

— Не трави душу, смотритель.

Он забрался в шлюпку, взмахнул рукой, и обе лодки отошли от берега. Я постоял ещё немного, глядя им вслед. Хоть мне и не нравилась эта мысль, но матрос, пожалуй, прав. Меня здесь поставили не для того, чтобы судить, здесь люди уже несут свой крест.

Я посмотрел на мешки, потом на свою ногу; судьба подшутила надо мной, как наши пандусы над инвалидами. Стоило попросить ребят закинуть мешки хотя бы на первый этаж. Что ж, страдать — вот мой удел.

Я подхватил первый из пяти мешков, закинул на плечо и, опираясь на копьё, поковылял к маяку. Двадцать метров до двери превратились в настоящую экспедицию. Мешок давил, нога ныла, костыль цеплялся лёд, а правая нога нещадно скользила. На полпути я провалился здоровой ногой в какую-то щель между камнями и чуть не выронил ношу.

— Картошка, — сообщил я Боцману, когда ввалился внутрь. Кот сидел у входа, как товаровед на примёке поставки. — Будешь помогать, получишь щупальце.

Кот высокомерно проигнорировал сделку.

— Эх, всё равно ведь получишь!

Как ни стыдно, но пора уже признать