Смотритель Маяка 2 - Артём Град

зубов, и тут же чёрный кристалл, освободившись от синего плена, вспыхнул, ослепляя хищника и обжигая правую сторону морды. Вода забурлила вокруг, акула дёрнулась, выплюнув обломки древка, это и стало её роковой ошибкой.

Челюсти сомкнулись на синих кристаллах, и через секунду синяя вспышка в пасти обозначила процесс заморозки. Рыба била хвостом, извивалась, пытаясь избавиться от постороннего предмета в пасти, но челюсти открыть уже не могла. Они стремительно покрылись льдом, вода вокруг головы застывала, собираясь в сложные узоры. Я попятился назад. Лёд всё накапливался, образуя ледяную капсулу, и вскоре рыба вовсе перестала двигаться. Плавники обратились в куски льда, голова и тело до середины представляли собой подобие айсберга, который начал всплывать.

Синее свечение прекратилось, а огрызок факела с привязанной к нему «черной слезой» лежал на дне, ничем не сдерживаемый, и кипятил воду вокруг себя. Температура океана не давала ему выгореть мгновенно. Я потерял синие кристаллы, но сохранил жизнь. Яркий свет не позволял нормально открыть глаза, но пока он горел, этим нужно воспользоваться.

Присыпав факел песком и то и дело отдёргивая руки, чтобы не ошпариться, начал копать. Спустя минуту вырыл второй чёрный кристалл, положил в водорослевую авоську и несколько секунд постоял, ориентируясь. Радар подсказывал, что от места последней раскопки нужно сделать двадцать шагов на запад по склону рифа. Я зажмурился, вынул из песка факел за короткий обломок древка и понёс на вытянутой в сторону руке, стараясь смотреть в противоположную.

Снова дала о себе знать раненая нога. Жгучая боль распространилась от места укуса уже почти на всё бедро. Я с горем пополам доплёлся до нужной точки, кинул фонарь в метре в паре метров от неё и принялся искать последний кристалл. Маленькая жёлтая рыбка вертелась возле моего лица, кажется, её привлекло зелёное свечение глаз.

— А ты не из пугливых, — подумал я.

Вскоре рыбка настолько обнаглела до того, что даже попыталась ущипнуть меня за нос, чем вызвала улыбку. После того, как тебя пытается «ущипнуть» акула, такая мелочь вызывает лишь умиление.

Спустя десять минут поисков кристалл обнаружился вместе с каким-то рачком, который спал над ним. Недовольный тем, что его потревожили, рачок мёртвой хваткой вцепился мне в палец. Поднял его, потряс, но раковина с рачком поболталась и осталась висеть на руке, и лишь когда я положил зверюгу на розовый коралл, только здесь он соизволил отпустить палец. На месте хвата остался выраженный след клешни.

Третий кристалл есть, пора выбираться отсюда.

Я посветил вокруг, нашёл подъём, подтянул повязку на бедре и поковылял наверх. Идти пришлось около ста метров, и примерно на середине пути я наткнулся на вазу или, правильнее сказать, амфору. Сосуд оказался закрыт, а точнее наглухо запечатан расплавленной смолой, значит, внутри хранилось нечто, до чего морская вода не смогла добраться. Я осмотрел вазу. Никаких веревок или камней, удерживающих её на дне не обнаружил, стало быть она не всплывала из-за содержимого. У меня уже не хватало рук, факел, кирка за поясом и мешок с песком из водорослей, но бросать вазу здесь не хотелось. Неизвестно, когда вернусь снова и найду ли это место, да и любопытство брало верх.

— Всплыть со всем этим добром точно не получится, но дотащить до шлюза вполне реально.

С этой мыслью я отвязал верёвку, дополнительно страхующую камень от падения.

Всё равно это пришлось бы сделать, ибо всплывать с камнем — сомнительное дело. Этой веревкой привязал амфору за горлышко к поясу, потом поднял факел, который прижимал ногой ко дну, и двинулся дальше. Когда дошёл почти до вершины, мимо скользнула новая тень. От неожиданности я выставил руку в её направлении, и чуть не спалил хвост Мирель.

Русалка ловко увернулась, сделала круг и поняла, что может быть полезной. Первым делом она жестом попросила убрать подальше свет, затем подхватила мешком с песком и поднялась к шлюзу. Вернувшись, указала на амфору, привязанную к поясу, и после моего одобрительного кивка забрала и её. Через несколько секунд она появилась снова и показала руками движения, какими танцоры имитируют волны, видимо, намекая, что на лестнице лежит что-то со щупальцами.

Я кивнул, развёл руками и указал на повязку на ноге.

Деревянное древко всё время упорно вырывалось из руки, и мне пришла в голову мысль, что это хоть и небольшая, но всё же подъёмная сила. А учитывая мою потерю плавучести, даже такая компенсация оказалась как нельзя кстати. Я попросил Мирель только корректировать направление, выставил древко над головой, как статуя Свободы, оттолкнулся и начал медленно подниматься вверх, перебирая ногами, как ластами.

И у меня получалось!

Каждый завоёванный метр берёг силы ослабленного тела. Увидев над собой свод шлюза, я завёл туда факел, осветив комнату, а затем заплыл, опираясь руками о края люка. Выносить кристалл из воды было нельзя, он нагреет воздух и быстро выгорит сам, а мне хотелось сохранить хотя бы те крохи энергии, что остались. Я прижал его амфорой и поплыл к лестнице.

Вид варёного осьминога вызвал смешанные чувства. Выглядело это довольно мерзко, но выбрасывать его в океан было неразумно, ибо в первую очередь это морепродукт, а уже потом побеждённый враг. Как, кстати, и замороженная акула.

Я вытолкнул скользкого осьминога на пол первого этажа подвала, и убедившись, что ничего не забыл, выбрался сам, задержав дыхание.

Следующие несколько минут под сочувствующим взглядом Мирель я корчился и приходил в себя, дрожа от холода, парализующего яда и обжигающего лёгкие воздуха.

— А что ты хотел? Это лишь цена за возможность плавать, — наконец сказал я себе и устало привалился к стене.

— Нагулялась? — теперь я мог нормально приветствовать русалку.

— Да-а-а, — протянула она. — А ты постоянно находишь приключения!

— Невиноватый я, — мой палец остановился на красно-коричневой тушке, — он сам пришёл!

Меня всё ещё знатно потряхивало, но, собравшись с силами, попытался встать.

— У меня не так много времени, скоро нога совсем откажет, — ответил я на предложение Мирель ещё немного отдохнуть. — Нужно собрать синих кристаллов, чтобы спасти того малыша.

Она, конечно же, поняла, что речь шла о кристалле, который выгорал внизу.

Взяв рубаху и прихватив подмышку осьминога, похромал на улицу. Склизкие шупальца болтались, ударяясь о ноги, прилипали к икрам и пахли очень специфически. Доковыляв наконец до первого этажа, я приоткрыл входную дверь и выкинул липкое тело на снег.

— Охладись пока, — дверь захлопнулась, обдав мою и без того синюшную в мурашках кожу морозным