Смотритель Маяка 2 - Артём Град

Немного обсохнув, я перевязал рану сухой чистой тряпкой, натянул на себя сменные штаны, рубаху, кафтан, сапоги и застегнул полушубок на все пуговицы. К новому походу готов!

На белых бархатных штанах проступила капля крови.

— Черт!

На минуту заглянув в фонарную, отметил места синих кристаллов и спустился на улицу. Помимо подмерзшей тушки осьминога остров встретил меня последствиями прилива. В этот раз океан подарил мне несколько балок-рей, какие-то ящики, изорванный парус и какую-то верёвку — всё, что я смог различить на первый беглый взгляд.

— Никуда это добро не денется, разберу позже, — пробурчал я, ёжась от холода. Волосы ещё не успели до конца высохнуть и мгновенно схватились ледяной корочкой.

За Маяком, где мне приходилось в последнее время бывать редко, намело много снега. Вода сюда не добивала, поэтому замерзли только края возле воды. Небольшой холм в конце острова, не такой высокий, как утёс на моей стороне, облюбовали чайки, одна из которых сразу улетела, завидев меня.

Хрустя настом, я забрался подальше и… провалился по пояс.

— Да едрить!

Снег, воспользовавшись возможностью, сразу же пробрался под плохо заправленную рубаху.

— А-а-а-а-а! Даже в океане было теплее!

Печальную ситуацию скрасило то, что я провалился прямо возле кристалла. Из-под сбитого сугроба показалась синяя сияющая бусина, которая тут же отправилась в карман.

Кряхтя на все свои семьдесят, я принялся карабкаться из сугроба, и чуть не оставил в нём сапог, пытаясь выскочить рывком, но вовремя одумался и вытянул ногу осторожно. До второго кристалла пришлось ползти по-пластунски, наст предательски проваливался под моим весом и не давал двигаться вперёд.

— Победил осьминога, акулу победил и тебя победю! — ворчал я на снег.

Через некоторое время, когда штаны полностью превратились в корку и на коленях держали форму чашечки, а пальцы едва гнулись, я имел в кармане восемь синих кристаллов.

Дорога назад лежала через перерытые мною же сугробы, но спустя всего пару падений я всё же благополучно подобрался к Маяку и ступил на твёрдый камень, подогреваемый стенами.

— Ах ты ж! — я замахнулся на чайку, которая радостно клевала моего мёрзлого осьминога. — Кот из дома, мыши в пляс⁈ Пошла-а-а!

Правда, немного постояв, понял, что погорячился.

— Что это, Владимир Иваныч, за синдром вахтёра? Что тебе рыбы жалко?

Юркнув в помещение, вышел с ножом и отрезал для птицы целую тентаклю, все равно у меня их ещё целых семь. Убрал моллюска под парусину к тунцу, щупальце оставил на снегу и зашёл в тепло.

Все это время хромота постепенно усиливалась. Я старался не обращать на неё внимания, но на место воспаления приходил паралич. В подвале ждала Мирель. На вопрос, почему оставалась тут все время, ответила, что вода тёплая, что вызвало у меня улыбку.

— Подай, пожалуйста, наш светильник, — я обратился к ней, пристраиваясь к стене, потому что сидеть на корточках уже не мог. — А то я немного не форме.

— Знаю, Смотритель, ты пахнешь кровью и ядом моллюска.

— Пахну? Ты уже говорила так однажды. Повязка пахнет?

Девушка засмеялась.

— Повязка тоже. Но я поспешила на помощь, когда поймала запах твоей крови в воде, а следом пришел акулий запах с такого же расстояния.

— Оу! Вот это да! Спасибо, — я не нашёлся, что ещё сказать, её способности поражали. — Только ты факел из воды не вынимай, хорошо?

Русалка вернулась с фонарём и поднесла его прямо к поверхности. Факел по-прежнему создавал вокруг себя эффект джакузи, хоть и несколько потерял в яркости, а я уже ждал его с горстью синих камней в кулаке. Аккуратно поднёс к нему кристаллы, чтобы не обжечься, и погасил. В комнате воцарилась полутьма, разгоняемая лишь неоном радара.

— Вот, другое дело. Ещё поработает хотя бы в качестве ночника.

Тем временем Мирель перенесла мешочек из водорослей с песком и похвалила меня за плетение. Внутри среди песчинок лежали три чёрных кристалла, добытые буквально потом и кровью. Сложив их в карман, я задал русалке вопрос, который хотел задать уже давно.

— Мирель, а тут поблизости нет каких-нибудь затонувших кораблей?

— Есть. Тебе надо? — русалка ответила с привычной невозмутимостью.

— Да, было бы здорово исследовать его, может, там осталось, например, оружие.

— Оружие? Ты собрался воевать против осьминогов? Могу собрать войско!

Вот же язва!

— Терраны, Мирель, Терраны, — я показал на запаянную трещину. — Эта штуковина не рассчитана на особо буйных. Так что, есть подобное?

Девушка скорчила гримасу.

— Тияны, Миель, Тияны, — предразнила она меня, а затем, как ни в чём не бывало, задумалась, закусив губу и глядя на уголок своей брови. — Есть подобное!

–???

— Там, недалеко, — она указала на восток, — лежит большой корабль. На нем такие железные штуки, — сложила руки в большое кольцо.

— Пушки⁈

— Да!

— Другой разговор!

— Почему другой? — она слегка смутилась

— Ну, это у нас так говорят. выражение означает резкую смену ситуации, когда обсуждение идёт уже на совершенно иных условиях. И сейчас именно такие.

— М-м-м, я поняла, ты узнал, что на корабле пушки, и теперь хочешь попасть туда ещё сильнее!

— Именно! Схватываешь на лету!

Мирель гордо улыбнулась

— Я пойду верну камни в опреснитель и соберу новый синий браслет, а ты подними амфору. Вернусь со светом, и будем смотреть содержимое.

Мирель кивнула, а я похромал наверх. Нога слушалась хуже, зато отёк остановил кровотечение, сдавив сосуды.

Первой на пути была кладовая и новое древко. Сражаться с акулами в постоянном режиме я не планировал, но викинги оказались столь любезны, что оставили ещё один факел про запас, так, на всякий случай. На кухне мирно дремал Боцман, свернувшись калачом возле печи.

— Эй, дружище, я тут чуть не умер два раза. Ты как сам?

Кот в ответ лишь потянулся, подставив лунному свету белый живот, и широко зевнул.

Открыв лючок под раковиной, я на ощупь втиснул туда камни и открыл кран. Кристаллы вспыхнули и закружились в потоке воды. Вода наполнила кружку, вытекла по ладоням за края… Я залил пересохшее горло и тяжёло выдохнул.

— Ну наконец-то!

Лепешка, густо смазанная лимонным повидлом, стала отличным завершением похода и наградой за труды.

Сахар — лучшее топливо.

Погревшись у печи, я вытянул из куска каната жилу и стал плести новый браслет, оборачивая петлёй каждый синий кристалл. Акула, оставшаяся в ледовом плену дрейфовала где-то