В небе 1941-го - Михаил Дорин

— Товарищ командир, задание выполнено. При выполнении посадки одна стойка шасси не вышла. Принял решение…

— Да будет тебе. Молодец, Андрей, — прервал меня Алексей Семёнович, пожал руку и слегка приобнял.

Резников быстро расспросил меня про посадку. Все ощущения ему не передашь, а порядок действий доложить можно.

— И не испугался даже, как посмотрю. Как будто не первый раз садишься без шасси, — улыбнулся Алексей Семёнович.

В прошлой жизни был у меня подобный… удачный опыт. Но лучше о нём не рассказывать.

— Товарищ командир, что там с нашими лётчиками? — спросил я, намекая на двух человек, которые были сбиты мессерами на подлёте.

— Один сел в поле. Голову разбил, но жить будет. Второго, который на парашюте прыгнул, ещё не нашли. Так что вылетов меньше не станет. Будем работать и за них, и за себя. Давайте в кузов, — ответил Резников и махнул в сторону грузовиков.

Командир показал мне и Коровину садиться в машину. Нам нужно было проехать к штабу и доложить в дивизию, что и как происходило во время атаки на колонну.

— Михайлов, и не забудь доктору показаться. Всех там в очереди растолкай, чтобы тебя приняли. А то там не прорвёшься сейчас.

— Хорошо. Только я не пострадал, товарищ командир.

— Иди, говорю. Анестезию получишь. Спать ночью лучше будешь. Если получится, — произнёс командир и пошёл к полуторке, на которой приехал.

Рядом с ней его уже ждал командир полка Як-1.

Мы с Коровиным направились к грузовику, чтобы сесть в кузов. Но я решил кое-что ещё сделать. Пока техники ещё не утащили ЛаГГ, я подошёл к нему.

Техники уже подкатили под сломанное крыло гладкие брёвна. Подогнали трактор ЧТЗ и начали цеплять троса.

Я же аккуратно провёл рукой по фюзеляжу, как бы благодаря ЛаГГ за настоящий боевой вылет и успешную, хоть и аварийную, посадку. Всё же, у каждого самолёта есть душа.

Глава 21

Водитель «полуторки» завёл машину и быстро рванул через лётное поле к расположению наших полков. Грузовик подпрыгивал на неровностях, так что приходилось держаться за деревянные борта машины.

— Как самочувствие? Дрожь не бьёт? — спросил у меня Коровин, который поехал со мной в кузове.

— Нормально. Дело привычки, — ответил я.

Гимнастёрка была мокрой от пота, как и нательная рубашка. Я чувствовал, как она прилипла к спине.

По всему телу ощущался «отходняк», который просто не мог не быть после сегодняшних событий. Перелёт с Горького, атака мессеров на посадке, удар по колонне техники в районе Ельни. Ну и венец всего — посадка с невыпущенной стойкой шасси. Так и хочется сказать, что собрал флеш-рояль.

Коровин достал припасённую фляжку и протянул мне. Глоток прохладной воды сейчас был как нельзя кстати. Я немного попил и вернул фляжку обратно.

— Благодарю.

— Не за что. Кстати, я тут подумал, может твои намётки по поводу полётов в парах расскажем комдиву или инспектору по ВСС? Пускай передают выше и доводят до остальных полков? — спросил у меня Василий Иванович.

— Я бы сказал, что даже нужно. Только это надо делать очень быстро. Немцы тактически грамотно действуют. К тому же после первых дней войны и ударов по нашим аэродромам у них численное превосходство, — ответил я.

— Что есть, то есть. Ты готовь доклад командованию. Если вызовут, чтобы был готов доложить и о парах, и о звеньях, и об атаке наземной цели с разных направлений, — подмигнул мне Коровин.

Мимо нас проехал бензозаправщик БЗ-38, от которого шёл мощный запах авиационного бензина. Он ехал на дальнюю сторону лётного поля, где стояло звено Як-1, заступившее на дежурство. Эти самолёты как раз вернулись с вылета и требовали быстрой заправки.

Лётчики этого звена далеко от самолётов не отходили. Расположились они под деревьями, расстелив брезент и подложив под голову свёрнутые регланы.

В это время мы как раз подъехали к расположению полка. Солнце почти село, а над лётным полем по-прежнему стояла пылевая завеса от недавно взлетевших самолётов.

Сам аэродром так и продолжал гудеть. Работа не останавливалась ни на минуту. Техники готовили машины, устраняли неисправности, чистили стволы пушек и пулемётов. Запах смазки, бензина и различных жидкостей стоял ошеломляющий.

Мотористы, а также мастера по приборам ползали по плоскостям истребителей, что-то настраивали и перебирали в двигателях. И тут же оружейники прямо на траве набивали патронами ленты для пулемётов.

Грузовик остановился, и мы начали с Коровиным вылезать из кузова.

— Сейчас в штаб, а потом и на отдых, — сказал комэска, спрыгнув на землю.

— Думаете? Враг и по ночам не дремлет, — добавил я, приземлившись рядом с ним.

— Ну они же тоже люди и хотят спать. Тем более ты знаешь, кто летает ночью? — спросил у меня Василий Иванович.

— А то! Ночью летают те, кому днём стыдно.

— Молодцом, Андрюха, — показал Коровин мне поднятый вверх большой палец и застыл в таком положении.

Взгляд комэска был направлен в сторону лётного поля. Туда, откуда доносились громкие голоса и звуки ударов тяжёлыми предметами.

У края лётного поля под маскировочной сетью стоял на подпорках Як-1 с подломанными стойками шасси и хвостовой частью. Винт у него был погнут, а сама кабина прострелена. На остеклении фонаря даже в сумерках были видны большие капли крови.

Вокруг разбитого самолёта бегали четверо техников, грязных и перемазанных копотью и сажей.

Процесс, в который они сейчас были вовлечены, выглядел как разделка мясной туши.

— Крепления ШКАСа открути. Быстрее. Нам его на другой борт переставить надо, — торопил старший инженер полка Як-1 одного из механиков.

— Сливай сколько есть. Вон ещё вёдра тащи, — подсказывал техник звена своему товарищу.

Под смятый радиатор самолёта ещё один механик подставил погнутое ведро. В него вялой струйкой стекали остатки масла.

И пока это всё происходило, снятые части с самолёта складывали в большую тележку, стоящую рядом с разбираемым самолётом. Там уже лежали магнето, другой пулемёт, тяги и даже хвостовое колесо.

Теперь же этот Як-1, который тяжело восстановить в полевых условиях, станет «донором» для остальных.

— Идём, Андрей. Не самое лучшее зрелище, — сказал мне Коровин, и мы пошли в штаб полка.

Пройдя по траншее, мы вошли в землянку и сразу же оказались перед комдивом Дмитрием Геннадьевичем Амосовым. Тот ходил по комнате, крутя в руках зажигалку со звездой на корпусе.

— А вот и ещё одни «разведывательные сведения». Готовы доложить? Не устали? — спросил Дмитрий Геннадьевич.

— Нет, товарищ полковник, — сразу ответил Коровин, сняв шлемофон, который он до сих пор не снял с головы.

Амосов кивнул и