В небе 1941-го - Михаил Дорин

Его самолёт прорулил мимо меня, поднимая пыль и куски сухой травы. Следом за ним и Коровин вырулил на исполнительный старт. Я повернул голову вправо, чтобы увидеть Вихрова. Тот уже запустился и махнул мне, что готов рулить.

— Взлетаем. Набор 4000, — проговорил командир в эфир.

Я и Вихров в это время уже подрулили к старту. Резников и Коровин вывели максимальные обороты и начали разгоняться по полосе, поднимая объёмные клубы пыли.

Когда первая пара оторвалась от земли, мы уже стояли на исполнительном. Я вывел обороты и отпустил гашетку тормоза.

Мой ЛаГГ-3, хоть и был облегчён посредством снятия вооружения, всё равно неохотно разгонялся. Самолёт тянуло вправо под действием реактивного момента винта.

Я сильно отклонил левую педаль, удерживая машину на прямой. Скорость подошла к расчётной.

Отрыв! Быстро убрал шасси и начал разгонять самолёт по прямой. В зеркале справа вижу, как пристроился Вихров. Его самолёт слегка качает, но он его старается выровнять.

Впереди пара Резникова в этот момент начала набирать высоту, отворачивая с курсом на переправу.

Обороты двигателя в наборе выставил на отметке 2600 об/мин. На 3000 метров перешли на вторую скорость нагнетателя.

— Выравниваем. Смотрим по сторонам, — громко сказал Резников, когда мы заняли 4000 метров.

В левом зеркале я видел, как чуть дальше от нас держалось звено Переяслова. Мой же ведомый окончательно «прилип» ко мне и следовал ровно, не отставая и не выходя вперёд.

Солнце припекало через остекление кабины. Лучи падали на кожаные краги, сильно нагревая их. Ладони уже вспрели, а во рту пересохло.

Наверное, надо было хоть «компотику» попить. Предлагали же!

Спустя пять минут впереди внизу показалась стена чёрного дыма. Внизу водная гладь Днепра блестела на солнце. А по берегам были видны поднимающиеся клубы дыма. На западном берегу лес горел сплошным ковром.

В наушниках шлемофона был слышен пока один только треск. Высота у нас 4000 метров и разглядеть, кто и как перемещается внизу невозможно.

— Подходим к месту боя, — услышал я командира сквозь помехи.

Я посмотрел по сторонам. На нашей высоте и выше никого. В это время мы пролетели над кучевыми облаками.

Только прошли облачность, я чуть накренился и бросил взгляд вниз.

Всё главное действо было именно там. Практически у самой земли в оборонительном кругу перемещалась четвёрка тёмных точек. И на них сверху пикировали один за другим немецкие самолёты.

В этот момент в эфире были слышны разговоры группы Ведерникова.

— Держи позицию! Не выходи из круга! — раздался голос кого-то из лётчиков Яков.

— 18-й, у меня топлива мало.

— А я не могу атаковать! Сверху накрывают!

Я смахнул каплю пота с носа и приготовился снять гашетки с предохранителей. Атаковать надо сразу, поскольку второго шанса нам «худые» не дадут. Внизу сейчас мессеров почти в три раза больше, чем нас. И там не дилетанты.

Впереди вижу, как Резников покачал крылом, а в наушниках прорвался его искажённый голос.

— Я 01-й. Атакуем сверху. Заходим от солнца. Интервал 10 секунд, — произнёс Алексей Семёнович.

Я быстро определил, откуда нам нужно будет атаковать. Азимут солнца примерно 80°. Значит, и атаковать будем с того же направления.

Командир выдержал пару секунд, резко накренил самолёт влево и направил его вниз. Следом за ним «свалился» в отвесное пике и Коровин.

Я в уме отсчитывал секунды до ввода нашей пары в бой. Мы как раз сейчас практически в той же точке ввода, что и у командира.

Ручку управления отклонил влево и сразу же толкнул её от себя. ЛаГГ-3 клюнул носом, и земля начала приближаться.

Тело ощущитило на мгновение невесомость. Пустой желудок подкатил к горлу.

В щелях фонаря кабины начал дико завывать ветер. Земля быстро приближалась, а скорость продолжала расти. Только бы не переусердствовать. Стрелка указателя постоянно шла вперёд.

400… 500… 600 километров в час!

Управление с каждой секундой становилось всё жёстче. На педали давил всё сильнее.

Немцы нас не видят, а я уже выбирал цель для атаки. Справа был пятнистый Bf-109 «Фридрих», который только что сделал выпад на Як. Теперь же, потеряв скорость, немецкий пилот тянул самолёт на «горку», подставляя мне спину. Вижу, как блеснули на солнце кресты.

Рёв двигателя заглушал всё вокруг. Скорость огромная, и мы всей восьмёркой летим прямо в гущу немецкого строя.

Я вижу, как этот огромный рой Мессершмиттов крутился у земли. Десятки самолётов!

В эфире треск, а впереди и слева вижу, как пускает первый залп пара Резникова и Коровина.

Секунда, и пара мессеров вздрагивает после атаки командиров. Один «худой» буквально разлетелся на части в воздухе, скрываясь в ослепительном шаре взрыва. Второй мессер резко пошёл на снижение, отбрасывая чёрный дым.

Но я нацелен на своего противника. Подвёл перекрестие коллиматорного прицела ПБП-1 чуть впереди его тупого капота.

До цели 200 метров… 150… ещё немного.

Залп!

Кабину тут же сотрясла дрожь от отдачи пушки ШВАК и пулемёта Березина.

Перед глазами разлетелись длинные трассы снарядов. Как в замедленной съёмке, вижу куда они летят.

Яркая вспышка и в стороны разлетелись обломки крыла и двигателя Мессершмитта. Но смотреть на него некогда.

Двумя руками тяну ручку на себя. В глазах постепенно темнеет. Дышать становится тяжко. Ощущение, будто на грудь медленно укладывают бетонную плиту.

Тяжело, но ЛаГГ с трудом вышел из пике. Ещё немного и мы перейдём в набор высоты.

В это время вижу, что происходит внизу. Вода вокруг разбитых бревенчатых понтонов кипит от разрывов. Водяные столбы взлетают выше верхушек деревьев.

К берегу следуют колонны машин, а со стороны леса отстреливаются из зенитных орудий. В стороне от нас то и дело разрываются чёрные облака снарядов.

Выдыхаю, и смотрю назад через зеркало. Вихров рядом и сильно не оторвался. Держится метрах в ста от меня, а его самолёт чуть подрагивает.

— 18-й, уходи на Рубец. Мы прикрываем, — услышал я в наушниках, как Резников дал команду Ведерникову лететь на аэродром.

Четвёрка Яков разорвала свой оборонительный круг, пока мессеры переключились на нас. Вскоре группа Ведерникова скрылась из виду.

А у нас начинается карусель!

Строй Люфтваффе рассыпался окончательно, а мы теперь разбились на пары. Немцы начинают разлетаться по сторонам. Отовсюду продолжаются серии залпов. И непонятно свои стреляют или это уже «худые» отошли от стартового натиска.

В этот момент я вижу цель. Один из мессеров ушёл на вираж, отворачивая от заградительного огня кого-то из наших. Тут же надо мной произошёл взрыв, а по остеклению ударили обломки.

Вихров рядом и не отстаёт. Мессер прямо