В небе 1941-го - Михаил Дорин

— А ты, лейтенант?

— Терпимо, товарищ полковник.

— Терпеть? Сейчас нам только и остаётся, что терпеть. Ладно, прошу к столу, — сказал полковник и показал на расстрелянную карту.

Рядом с ней уже стоял Ведерников и рассказывал, что видел в крайнем вылете. Его данные внимательно помечал себе заместитель Амосова. Инспектор по ВСС Захаров следил за тем, что показывает на карте командир эскадрильи Як-1.

— Здесь и здесь у них были позиции — Ельня и окраины. Направление движения колонн от Глинки на север и северо-запад. Двигались несколько крупных механизированных колонн, — докладывал Валерий Ведерников.

В этот момент к столу подошёл ещё один человек. На нём была выцветшая гимнастёрка. На петлицах малинового цвета располагались четыре «шпалы» — знаки различия полковника.

— Север и северо-запад? С этим всё понятно. Ещё что-нибудь видели, капитан? — спросил этот полковник.

— Нет. Было уже сложно что-то разглядеть.

Амосов повернулся к нам и показал на карту, приглашая довести информацию.

Коровин первым начал говорить и показал на карте какого населённого пункта достигла одна из танковых колонн.

— Километров 5 до Уварово. Шли плотно и на высоких скоростях. И вот эти колонны как раз прикрывали «худые». 2000–2500 высота была, — доложил Василий Иванович.

— Теперь понятно, почему у вас получилось относительно легко разбить колонну, шедшую на Ельню. Основная часть повернула сюда — к Соловьёвской переправе. Именно эту танковую колонну и прикрывала авиация, — сделал вывод полковник из сухопутных войск.

Он отошёл от стола и подошёл к небольшому окошку. Амосов склонился над картой и упёрся кулаком в лоб.

— А ты что скажешь, лейтенант? Что видел? — спросил у меня комдив.

— Смещение большого количества техники сюда, — ответил я и показал, что группа танков свернула на Юг.

— Параллельно руслу Днепра? — уточнил пехотный полковник.

— Да. Голова одной из танковых колонн следовала на юго-запад. Как бы навстречу южной группе, которая в районе Ельни.

— Это вторая «клешня», — произнёс полковник и быстро пошёл к телефону.

Его сразу начали соединять с вышестоящим штабом. На лице этого командира было напряжение вкупе с растерянностью.

— Товарищ командующий… Да, подтверждаю. Рвутся к переправе. Есть! Понял, товарищ командующий, — сказал полковник и повесил трубку.

Он подошёл к нам и пожал каждому руку.

— Спасибо за сведения, но теперь для нас всё только начинается. Посмотрите сюда, — показал полковник на Смоленск.

Я уже примерно представил, что нашему полку поручат сделать.

— Смоленск практически захвачен немцами. А две наши армии — 16-я Лукина и 20-я Курочкина, оказались в оперативном окружении. Сейчас они пробиваются на восток. У них на пути Днепр. И единственная возможность его преодолеть — это та самая Соловьёва переправа. Вот она, — показал полковник на карте.

Это была деревня Соловьёво. Именно по этой понтонной переправе шло снабжение в Смоленск. А сейчас по ней будут отходить подразделения 16-й и 20-й армий.

— Так что весь свой удар они направят сюда, чтобы не дать нашим армиям выйти из окружения. Ваша задача — не допустить уничтожения переправы. Немецкая авиация будет бомбить её и прилегающие территории нещадно. Делайте что хотите, но переправа должна стоять. Задача ясна?

Все хором подтвердили готовность к выполнению задачи. Через десять минут наш гость из штаба фронта уехал. Амосов уточнил для нас задачу. Ничего нового он нам не сказал. Только поставил в ещё более жёсткие рамки.

— Патрулировать небо над переправой звеньями. При появлении противника сковать его боем. Да, нас мало. На этом направлении мы уже потеряли практически два полка только в одних воздушных боях. Сами знаете, с кем воюем, — сказал Амосов и закончил на сегодня указания.

На часах уже было десять часов вечера, и нас отправили отдыхать в палатку. Её нам поставили ещё до нашего приезда. Приведя себя в порядок и умывшись холодной водой, я направился «на боковую». Подъём у нас в три часа ночи, так что осталось поспать совсем немного.

Когда я вошёл палатку, за небольшим столом сидел Вихров и писал что-то на листке. Источником света была керосиновая лампа. Сам же Евгений несколько смутился того факта, что я увидел, как он пишет.

— Письмо маме? — спросил я, присаживаясь на кровать.

— Девушке. Она у меня в Москве сейчас. Связи никакой, — ответил Женя, складывая письмо и убирая его в планшет.

— Андрей Николаевич, а у вас кто-нибудь есть? Вы никогда о родных не говорили.

— Да ты и не спрашивал, — ответил я.

— Несколько раз спрашивал. А вы всё не говорили.

И ведь не ответишь ему. Память предшественника пока не даёт намёток на то, есть ли кто из родственников у меня в этой реальности. А если и есть, тяжело будет с ними общаться. Я ведь их даже не знаю.

— Как-нибудь расскажу, Женя. Давай спать, — ответил я и перевернулся на бок.

Усталость была непередаваемая. Если бы не вопросы Вихрова, я бы уже «вырубился».

Непривычно ещё пока спать на соломе и в таких брезентовых палатках. И если к рукомойнику на дереве я постепенно привыкаю, то к отсутствию сотового телефона пока ещё не привык. То и дело хочется залезть в интернет, новости почитать.

Но в этом времени новости читаешь в основном не ты, а тебе их читает комиссар.

Вновь я проваливаюсь в сон и вижу ту самую береговую линию вдалеке. Один манёвр за другим и я ушёл от мессера. Залп из пушек, крики в наушниках. Всё сливается воедино… но кто-то вбегает в палатку в этот момент.

— Тревога! Всем по самолётам! — прокричал кто-то из техников.

Все быстро вскочили с кроватей и начали собираться. В это время завыла сирена. Этот звук буквально бил по перепонкам.

Я быстро натянул галифе и обулся. Схватил вещи и рванул на улицу. По пути чуть не столкнулся с человеком, который разбудил нас. Только я откинул полог палатки, как в ночное небо взмыла сигнальная ракета.

Всё вокруг моментально осветил этот яркий зелёный свет. К самолётам уже бежали техники, а на дальней стоянке гудели двигатели дежурного звена Як-1.

— Все к самолётам. Там… на Вязьму, — пробежал мимо меня один из лётчиков полка Як-1

— Что на Вязьму? — крикнул я ему.

— Юнкерсы летят. Бомбёры! Короче, всё что можно!

Я вспомнил, что сегодня ночь с 21 на 22 июля был первый массовый налёт немецкой авиации на Москву.

Глава 22

Расположение полка бурлило от напряжения и быстрых перемещений личного состава. Техники только и