Заглянувший - Анастасия Райнер

Если возложить на высшие силы собственные трудности, в итоге это будет их победа.

С духовным слоем планеты, где обитают только души, я познакомился достаточно. Понял общие принципы, налюбовался природой, и главное – осознал цену свободы. И поскольку я уже не был наивным новичком, то и действовать не боялся.

Поэтому решил отправиться на уровень Эйдора, пронизывающий материальный мир. Во-первых – интересно взглянуть на привычное по-новому. Мир «живых» помнился мне странным, враждебным, лживым местом, откуда я вынес устойчивое убеждение: люди всегда оставались дикарями. Хотелось бы проверить, насколько изменит мое отношение взгляд через призму полученного опыта.

Во-вторых – я намеревался понять, как именно духи влияют на материальный мир и на людей. Уверен, это приведет меня к более глубокому пониманию врага. Возможно, я даже получу подсказку, как избавиться от проклятья.

Однако самой главной оставалась третья причина – незавершенное дело. Убийца сестры, скорее всего, еще разгуливает на свободе и упивается безнаказанностью. Эйдор не пускал к нему, не позволял выйти на след, но это временно. Как только я окрепну, как только наберусь опыта и пойму устройство духовного мира хотя бы отчасти, Эйдор подчинится. Перестанет рисовать лабиринты. Явит короткий путь к убийце, чтобы я сумел осуществить задуманное.

Итак, я готов.

Плоскость материального мира моментально откликнулась на намерение посетить ее, вовлекая в знакомые пространства.

Я оказался в своей детской комнате. Теперь ее сложно узнать – обстановка изменилась, стены перекрашены, заменены окно и дверь. Мебель мне никогда не нравилась, она была старая и скрипучая. Однако содержимое книжной полки – другое дело. У меня была хорошая коллекция литературы, я гордился ей. А в этой комнате книг больше не было.

В родных стенах нахлынули воспоминания о некогда счастливой семье, о маме и папе. Я совершенно не помнил их лица. Захотелось встретиться с ними. Я чувствовал, они где-то совсем близко, наверное, в другой комнате.

Вышел в тускло освещенный коридор. На мгновение показалось, что я случайно угодил в чужую квартиру. Вместо белых обоев, которые так нравились маме, наклеены ярко-зеленые. Странно. Родители решили затеять ремонт и таким способом заглушить воспоминания о нас?

Проскользнув в гостиную, я убедился: и здесь все не так, как раньше. Комната пустовала. На полу только несколько картонных коробок и пара ведер с краской.

Закрались тревожные подозрения.

Наверное, если бы родители сейчас вспоминали обо мне, я бы услышал это и без труда оказался рядом. Но в слышимом многоголосье я не улавливал их голоса. Попробовал переместиться к ним – ничего не вышло. Как все-таки раздражает невозможность находить тех, кто важен! Эйдор будто насмехается надо мной!

Вспомнив, что над обеденным столом всегда висели семейные фотографии в рамках, я поспешил на кухню. Пусть они будут на месте! Нужно увидеть лица родителей и тогда, вспомнив, как они выглядят, я точно смогу их найти.

Но и кухня изменилась до неузнаваемости. Черно-белая плитка превратила семейную уютную кухню в строгую и совсем не радушную. Как так? Маме всегда нравились нежно-персиковые оттенки. Эта комната пережила три ремонта, и каждый раз цветовая гамма оставалась неизменной! Маме было спокойно и приятно готовить в окружении домашних светлых стен, она ни за что не согласилась бы на такие мрачные тона!

Тут до меня дошло – они здесь больше не живут. И семейных фотографий я больше не найду. К черту обои, мебель и все остальное, но как же я зол! Нашей семьи будто никогда не существовало!

Сжав кулаки, я постарался утихомирить сознание. Нужно сдерживать негативные эмоции. Раньше я и сам, въехав в новоприобретенную квартиру, первым делом избавлялся от старого хлама. Что-то продавал, что-то разбирал и вывозил на свалку. Мелочи, оставшиеся от чужой жизнедеятельности, встречались с мусорной корзиной вне очереди. Я точно так же выбрасывал чьи-то книги, журналы, пластинки, которые не удосужились утилизировать предыдущие владельцы, прежде чем перейти к сделке купли-продажи.

Что же касается наших фотографий… родители наверняка забрали их с собой. Только куда? Пространство Эйдора ничем не выдавало направления. Не осталось и следа от имущества прежних жильцов.

А сейчас я нуждался в изображениях семьи! Я видел в них последний вектор, направляющий к маме и папе… Стало стыдно за то, что до сих пор не пытался их найти и был слишком занят собой.

Расстройство преобразовалось в яростный порыв, снабжая тело опасной разрушительной энергией. Лампочка в потолке звонко треснула.

Зло щедро наделяло силой, откликаясь на родственные чувства. Я легко мог бы навредить новым жильцам, наслать болезнь или напугать, воспользовавшись банальными фокусами из мира духов. Стоило лишь похлопать дверьми, побить посуду, и панический ужас смертных обеспечен.

Однако можно действовать таинственно: периодически топать, дышать в затылок, завывать по углам. Чтобы они гадали, сквозняк это или же неугомонный призрак притаился где-то в стенах квартиры. По ночам они бы покрывались мурашками, кутаясь с головой в одеяло. И страх бы накапливался, постепенно нарастая.

В одно прекрасное утро они бы рванули за священником. О, как бы я забавлялся, наблюдая за ним! Я представил, как он машет кадилом и приговаривает заученные стишки, ходит со свечкой в трясущихся от страха руках. А потом я бы задул ее. Он бы снова зажег, и я бы снова задул. Ничего бы он не сделал – я же не вшивый бес, а человек какой-никакой.

На счастье нынешних жильцов, они отсутствовали, дожидаться их прихода в мои планы не входило. Шутки шутками, но я пришел в мир живых, чтобы стать лучше.

– Совесть вам судья, – буркнул я, вылетая через окно на улицу.

Я пронесся мимо покосившейся скамейки, мимо вечно разбитого фонаря, который продолжают игнорировать, словно его не существует. Мимо обшарпанных серых домов. Газетный киоск заколотили досками после очередного поджога, а место под ним, единогласно признанное свалкой, завалили мусором. Люди по-прежнему швыряют мусор где попало, хотя стоит его убрать – на том месте вырастут цветы. Природа всегда благодарит за бережность.

Зато автобусную остановку облагородили – обшили пластиком, лавочки попрочнее привинтили, чтобы хотя бы пару сезонов простояли. Интересно, сколько веков должно пройти, чтобы люди перестали гадить там, где живут?

В районе сердца что-то кольнуло, и я остановился. Взгляд встретился с аптекой. В одной из таких я приобретал снотворное.

Теперь я сомневался, что поступил правильно. Хотя жизнь в материальном мире все так же казалась чем-то вроде адского наказания за самые непростительные грехи, лучше бы я остался в Асперосе. Мой дух был бы свободным. Ему бы ничто не угрожало – его бы питал