Заглянувший - Анастасия Райнер

А теперь я против воли постепенно превращаюсь в арханта и не могу найти семью. Возможно, это взаимосвязано. Я уже думал об этом раньше… Ведь так убедительно звучит догадка – проклятые никогда не встречают любимых в мире духов.

Одного желания их увидеть недостаточно. Что-то мешает.

Может, они и правда отреклись от меня, решили оборвать все связующие нас нити. Там, на серой площади под звон колоколов мы простили друг друга, а затем они предпочли больше никогда и нигде, ни в одной из следующих жизней не встречаться со мной.

Или я снова надумываю?

Внутренний голос шептал: не стоит искать родителей, опираясь только на обрывки памяти и не чувствуя уверенности. Это не обернется ничем хорошим.

Собравшись с мыслями, я пошел дальше, напомнив себе, что прибыл в здешнюю плоскость прежде всего ради наблюдений. Стараясь прислушаться к интуиции, я медленно последовал вперед по широкой дороге.

Я прекрасно помнил, какие голодные чудища могут скрываться в переулках, поэтому был начеку. Да, у меня есть защитный перстень, я неплохо управляюсь с фата-гали, и все же лучше не нарываться на неприятности.

– Эй, погоди! – окликнул кто-то.

Развернувшись, я увидел растерянного мужчину в рваном перепачканном тряпье.

– Чего тебе?

– Нет больше сил питаться объедками. – Он развел руками. – У тебя есть еда? Хоть кусок хлеба, а?

Похоже, он не понимал, что умер, несмотря на все происходящие странности. Его даже не смущало, что мы общались, зависнув над тротуаром. Он не замечал этого, как не замечал и других духов, то и дело пролетавших мимо.

– Я не бездомный какой-то. У меня есть работа, семья, все как у всех. Просто домой попасть не могу, – выпалил он, торопясь изложить суть. – Не соображу даже, где нахожусь. Ни денег, ни документов… А люди только мимо проходят, никто из них даже не остановился! Короче, мне нужно обратно, мужик, понимаешь?

– Я услышал тебя. Вот только ни деньги, ни документы тебе уже не пригодятся.

– Как это? – Он уставился на меня.

– Тебе это все приснилось, а сейчас ты проснулся, понял?

Тот ошарашенно что-то пробубнил, почесал затылок и в следующий миг брови его взлетели вверх от прозрения.

– Я что, умер?

– Мертвым ты был. – Я похлопал его по плечу.

И тут он расплылся в блаженной улыбке. Кинулся пожимать руку с благодарностями, а потом увидел, что мы парим. В его взгляде заблестел восторг:

– Я ж не понимал, хотя мог догадаться! Не разглядел сразу, ходил туда-сюда, милостыню просил! Всю жизнь представлял, что здесь встречают у золоченых ворот высокие фигуры, что-то спрашивают, за что-то осуждают, в общем – дают знать, что уже того… А тут вон как хитро устроено! Ясно мыслишь, чувствуешь, слышишь, двигаешься и говоришь, как раньше! Как же я мог понять, что мертв, когда оставался жив?

И он в голос рассмеялся.

– Если бы меня сейчас врачи оживили, я бы очень расстроился, – сквозь смех говорил он. – Долгов нажил, кредитов нахватал, все меня дергали, требовали что-то, кровь пили, сволочи! Дом разваливался, машина ломалась, родня с постоянными заморочками. Это ж все такая херня! И главное – смерти не боюсь больше! Всю жизнь боялся, а теперь нет страха! Свободен! – Он сделал кувырок прямо в воздухе. – Рвану-ка на Байкал, ведь всю жизнь мечтал, но как-то не сложилось, не до того было. Во дурак! Все, мужик, давай! Спасибо еще раз!

И он исчез.

Помочь ему оказалось так приятно. Словно сама душа стала чуточку легче.

А мимо сновали такие же потерянные, но все еще принадлежащие материальному миру.

В нескольких метрах от меня уверенной походкой вышагивали две подружки.

– О нет, семью вообще не хочу! Я не для этого родилась! Зачем штопать чужие носки да борщи наваривать, когда можно жить для себя, получать подарки от успешных мужчин и оставаться свободной? – тараторила стройная девушка в откровенном наряде, и подружка поддакивала.

Ощутив чужеродный прилив зависти, я повернулся и увидел сморщенную старуху с бородавкой на лице. Она копошилась в урне, провожая девиц недобрым взглядом.

– Дряни малолетние, – ругнулась старуха, извлекая пивную бутылку. – Разгуливают полуголые! Постыдились бы кого. – Затем допила остатки выдохшегося пива и положила бутылку в пакет.

Проходивший мимо мужчина в деловом костюме брезгливо глянул на старуху и продолжил разговор по мобильному:

– Да говорю же, целыми днями! Маникюры, пилинги, солярии без конца! Золото, телефоны, шмотки! Рехнуться можно, сколько денег уходит на эту принцессу. Да я ж не против содержать женщину, если она мозги не трахает! А тут она заявляет – «разводись», представляешь? Ну да, бросил, а зачем нужна такая? Других полно.

Его проводил грустным взглядом седовласый старичок на скамейке. Я почувствовал в нем желание поскорее дожить эту нелегкую жизнь. Сейчас он вспоминал, как спорят внуки и пытаются разделить его крохотную квартиру, соревнуясь в том, кто больше помогал деду. Борьба за наследство разворачивалась прямо на глазах старика. Но он ведь еще жив.

Пока я шел вдоль улицы, мне встречались самые разные обитатели мира духов. Некоторые торопливо прятались, ощущая во мне обжигающую темную энергию. Другие изучали с любопытством, предпочитая осторожно глядеть со стороны.

Этот слой реальности никогда не принадлежал живым всецело. Его также населяли жители Эйдора, а еще он служил пристанищем для недавно умерших. Их я сразу отличал от прочих духов. Почти во всех случаях они не осознавали своей смерти, как человек не осознает момент засыпания. Потому не сразу разрывали привязки с материальностью.

Такие души не замечали ничего вокруг, пребывая в полудреме, выхватывая лишь случайные фрагменты окружающего их беспокойства. Они не воспринимали происходящее и тем более не страдали.

Добрые люди после смерти чаще всего были окружены знакомыми образами – отчий дом, сад, где собирался урожай, берег моря во время долгожданного отпуска. Человек погружался в те воспоминания, в которых был спокоен и счастлив. Наша память не умирает, она навечно остается с нами, как и образы духовного мира всегда живут в нашем уме.

Таким способом Эйдор заботился о душах, помогая легче преодолеть переход из материального мира в духовный, который осуществлялся в течение нескольких дней.

Часто встречались и неспокойные человеческие души, растерявшие последние частицы разума. Они выглядели как мертвецы с проявляющимися признаками разложения и бродили месяцами там, где жили до смерти.

От них несло гнилью, а в сочившихся гноем язвах копошились черви. Мертвые вращали бесцветными высохшими глазами, поворачивая головы в мою сторону. Я видел их полупустые глазницы и слышал хриплое дыхание, от которого шевелились волосы на голове. Некоторые безобидно ковыляли следом и вскоре