Егерь. Последний рывок - Николай Скиба

Чёрная кровь хлынула водопадом.

Она шла из дыры густыми тяжёлыми толчками, заливала землю и забрызгивала шерсть Афины. Тигрица не отпустила хват. Цербер не отпустил. Карц сжался ближе к телу, чтобы кровь не залила ему пасть.

Борис хрипел.

Кровь из его рта хлестала вперемешку со слюной. Своего рёва я почти не слышал — в моих ушах стоял только скрежет пустоты, перемалывающей нутро твари.

Выдернул лезвие, оставляя в груди Генерала дыру размером с плечо Зверомора. Из неё тянулась тёмная масса — клубок мышечных волокон и костяных обломков. В глубине пульсировал узел, не больше яблока. Тёмно-синий, переливающийся тусклым светом, он пульсировал в ритме умирающего тела.

Ядро паразита.

Я вогнал правую руку в чёрную дыру по самый локоть.

Пальцы погрузились в горячее, гниющее месиво. Я искал вслепую, разрывая плотные, как старая резина, остатки лёгких и ломая трухлявые хрящи. Внутри твари всё было перестроено паразитом — органы слиплись в единый комок скверны. Но я нащупал то, что искал.

Упругий, кожистый узел пульсировал, как перекачанный кровью клещ. Я обхватил его. В отличие от горячих потрохов носителя, ядро паразита обжигало могильным холодом. Этот ледяной пульс ударил мне прямо в кости, вымораживая суставы. Сухой знал, что его достали.

Он забился в ладони, пытаясь вырваться, врасти в носителя глубже.

Генерал содрогнулся.

Он всё понял и забился в конвульсиях. Голова рванулась ко мне, челюсть раскрылась шире, чем должна была, и я увидел ряды гнилых зубов, идущих прямо к моему лицу. Борис попытался откусить мне голову.

Афина сжала когти на загривке твари и втянула его шею назад с такой силой, что в основании черепа хрустнули позвонки. Голова твари остановилась в полуметре от моего лица. Жёлтые мутные глаза бешено вращались.

Пальцы сжал ядро крепче.

Рывок!

Выдернул руку одним коротким движением. Ядро вышло из тела с тем влажным, противным звуком, какой бывает у выдернутого с корнем зуба. За ядром потянулись толстые жгуты — корни паразита, проросшие в тело твари — и они лопались с короткими сухими хлопками по мере того, как я тянул узел.

Последний оборвался у самой моей ладони.

В руке остался только узел.

И я сжал кулак.

Пустота сделала свою работу. Хитиновые пальцы сжались, и пространство между ними съело материю. Ядро раскрошилось сначала в трещины, а потом и вовсе — в тонкую серую пыль. Она потекла через зазоры между пальцами и осыпалась на землю.

В ту же секунду глаза генерала погасли. Зрачки расширились до полной черноты, и в этой мгле ничего не осталось.

Сухой Генерал перестал быть.

— Сдохни, падаль, — вырвалось из моей звериной глотки.

Огромная туша обмякла.

Мышцы потеряли натяжение. Из тела твари во все стороны пошёл тяжёлый трупный запах — гнилое мясо начало стекать с костей.

Внимание! Сухие уничтожены.

Внимание! Уничтожен Генерал активной фазы.

Получено опыта: 1 024 800.

Получен уровень: 75.

Получено очков питомцев: 254.

Внимание! Доступна эволюция зверолова — индекс А.

Получена особенность: Альфа-доминант. (Заблокировано. Пройдите эволюцию)

Афина соскочила с трупа и приземлилась рядом со мной.

Цербер разжал челюсти, отступил на шаг и потряс всеми тремя головами. Живой выпустил загривок и сел на землю, тяжело дыша. Карц оторвал зубы от мёртвого сухожилия и припал к земле.

Я разжал кулак — ладонь оказалась пустой.

Сухой Генерал лежал горой мёртвого мяса.

Из моей глотки пошёл длинный хрип, и в эту секунду по всему двору что-то разом лопнуло. Сеть Сухого оборвалась, и двор замер вместе со мной.

Все оставшиеся гули — едва ли штук тридцать — которые ещё держались на ногах, одновременно рухнули. Те, кто карабкался по стенам сруба, отвалились от брёвен и мокрыми мешками шлёпнулись на землю. Те, кто дрался с южанами у пролома, просто завалились на бок. Все, кто сражался на улицах, упали лицом вниз. Несколько десятков тел повалились разом, как марионетки с обрезанными нитями.

И, наконец, после этой бесконечной ночи, наполненной смертью, криками и рёвом, наступила оглушительная тишина. После взрывов гранат, шипения смолы, тройного воя цербера, рёва Живого, моего собственного звериного крика — двор внезапно умолк.

И слышен был только треск догорающей смолы в опрокинутых котлах, да тяжёлое дыхание тех немногих, кто ещё держался на ногах.

Я стоял посреди этой тишины с пустой ладонью и торчащей у меня в плече костяной лопатой, и понимал, что Зверомора пора отпускать.

Несколько раз выдохнул и потянул тёмную эссенцию внутрь себя. Хитиновая броня начала втягиваться под кожу.

И пришла такая боль, какой я раньше не помнил — каждая пластина уходила внутрь с тошнотворным хрустом вправляемого вывиха, костяные лезвия предплечий втягивались в руки, оставляя в коже глубокие шрамы, челюсть укорачивалась, зубы возвращались в обычную длину, спина уменьшалась.

Когда хитин полностью ушёл, костяная лопата застряла уже не в броне, а в обычной человеческой плоти. Вытаскивать не стал. Рана оказалась глубже, чем я думал, и кровь шла толстым потоком, заливая разорванную куртку и стекая по бедру. Рука перестала слушаться, и я остался стоять, окровавленный и переломанный.

Первой пришла мысль, что Север жив. Лана жива, тигрята живы, и почти вся моя стая в норме — Карц, Афина, Живой, Красавчик…

Актриса с Режиссёром где-то в облаках.

Никто из стаи не погиб, кроме…

Старика.

И от этой мысли мне стало горько.

Дальше пошёл счёт людей.

Раннер лежал у южной стены, его грудь поднималась тяжело и медленно. Стёпа лежал под маскировкой Красавчика, и горностай передавал мне через связь — друг в порядке. Лина уже закрыла пробитую артерию, но крови он потерял много. Кара лежала у колодца с Сиркой, которая облизывала ей лицо. Рик был спасён Ланой, и тяжело дышал, всё ещё не веря в спасение.

Я повернулся к пантере и опустился рядом с ней на колени. Глаза у неё были открыты, и она смотрела на меня. Лицо побледнело, кожа потеряла обычный смуглый оттенок и стала почти прозрачной, а тёмная радужка глаз пошла серым ободком по краю — то, чего у неё прежде никогда не было.

Прядь — которая седела на моих глазах — шла белой полосой по всей правой стороне её головы. Она спускалась по плечу — не осталось ни одного тёмного волоса.

Лана отдала Рику