Егерь. Последний рывок - Николай Скиба

Я подтянул левую руку с торчащей в плече костяной лопатой к телу, а правой обнял Лану за плечи.

Моя пантера даже ничего не спросила и ничего не сказала. Она прислонила голову к моей груди, и я почувствовал, как часто и слабо бьётся её сердце.

Рана на животе Рика затянулась тёмным шрамом.

В пяти шагах от нас тихо стонала Кара.

Я медленно обвёл двор взглядом.

Всё было завалено телами — гули, ополченцы, мои люди, южане, мёртвые звери. Среди этой кучи я различал тело Старика, накрытое чьим-то плащом. Вроде Мираны.

Мантикора Урвия опустилась на проломленную крышу лазарета. Нойс спрыгнул на землю. Поймав мой взгляд, гладиатор коротко, с уважением кивнул.

У крыльца избы сидел Барут — одежда разорвана, лицо в саже. Он сидел прямо на ступенях, бережно прижимая к груди свёрток с Севером. У его ног, положив морды ему на колени, тяжело дышали оба стихийных тигрёнка. Выжили.

Под опрокинутой телегой шевельнулось — кто-то из ополчения пытался выбраться из-под трупа гуля.

Из дверей лазарета вышла Ирма. Старуха шла медленно, опираясь на какую-то кузнечную палку — в свободной руке болталось ведро с какой-то мазью. За ней шли Ника с Тимкой, и мальчишка нёс охапку чистой ветоши. Все трое двинулись к ближайшим раненым, не глядя на тушу Бориса, которая уже начала разлагаться, отравляя утренний воздух тяжёлым трупным смрадом.

— Это был твой последний бой, внук, — серьёзно сказала Ирма. — А если нет, то я тебя из-под земли достану.

Я поджал губы, глядя на разорванного Рика.

Орду мы остановили. Деревню удержали. Тварь убили.

Да, всё так.

Но глядя на лужи крови, пропитавшие камни моего дома, я не чувствовал победы.

Мы просто купили себе право дышать. И цена за этот вдох оказалась чертовски высокой.

В этот момент я понял, что на деревне ничего не закончится.

Я создам своё государство. И вряд ли кто-то сможет мне помешать.

Кто такие Рик и Кара? Цикл публикуется на . Ссылка в профиле автора.

Глава 17

Спустя два дня…

Я медленно приходил в себя, и первое, что почувствовал — собственный вес.

Тело стало заметно тяжелее.

Сразу понять это было сложно, потому что в покое масса не ощущается, но лежанка подо мной прогнулась глубже обычного. Воздух неторопливо заполнял лёгкие, потому что они выросли.

Открыл глаза.

Потолок комнаты висел ниже, чем я помнил. Приподнял голову, и балки оказались в полуметре от моего лба.

Я почувствовал, что лежу почти на всю длину лежанки, упираясь стопами в её нижний край.

Сел и спустил ноги на пол. Доски скрипнули и заметно прогнулись. Встал, и тут же пришлось чуть пригнуть голову — макушка мазнула по потолку. Два метра с гаком.

Рубаха на спине с сухим треском лопнула, не выдержав ширины новых плеч. Мне не нужно было зеркало, чтобы понять, что случилось. Прагматика тела чувствовалась и так — центр тяжести сместился, кости уплотнились, а предплечья налились такой дурной силой, что казалось — сожми кулак, и пальцы промнут гранит. Я покрутил кистями, заново привыкая к рычагам и новой массе.

Тело больше не было подростковым. Оно стало идеальной машиной для убийства, вылепленной под мои новые задачи. Зверомор спал, но его отголоски навсегда въелись в мою физиологию.

Через связь чувствовал стаю — Карц в ядре отзывался ленивой теплотой, Афина глубоко спала, Живой подрёмывал, а Красавчик пристроился на балке под потолком избы и сторожил. Узы со стаей сделались плотнее, как будто кто-то подтянул верёвки на крепких узлах.

Я вышел во двор.

Барут уже проснулся и отдавал приказы Мастерам. Нойс отдыхал на крыше лазарета вместе с Урвией.

Затем моё восприятие полностью изменилось.

Расширилось.

Лес за стенами раскрылся передо мной густой картой живых огней.

Сотни точек — медведи на дальних склонах, рыси по скальным грядам, кабаньи стаи в низинах, орлы в гнёздах под облаками. Я различал крупных стихийных зверей чище, чем кого-либо ещё — каждый из них светился особым цветом своей стихии. Огненный медведь в трёх верстах к северо-востоку. Ветряной волк на западной границе ареала Древа. Каменная рысь в скальных распадках.

Восприятие пошло дальше леса.

Я остановил его. Если позволю себе развернуться на полную, мозг ослепнет от количества точек. Сжал ауру обратно, ограничил радиус до периметра деревни и ближнего леса. Чтобы понимать обстановку, этого было достаточно.

В голове плавно загорелась системная строка.

Эволюция зверолова завершена. Эволюционный индекс — А.

Активирована особенность «Альфа-доминант». Восприятие зверей в радиусе до сорока километров. Сродство с дикими стихийными существами увеличено.

Накопленные очки питомцев: 254. Доступно распределение.

Вот почему у меня не было порога развития до индекса B — Спектр решил сразу загнать меня именно сюда.

Значит, моё тело и ядро были к этому готовы. А точнее — древнее существо Первородной Чащи решило, что может поделиться со мной огромной силой.

Двести пятьдесят четыре очка. Огромное количество для распределения, но мои звери ещё не догнали меня по росту.

Очки могут понадобиться другим зверям — тем, кто встанет на стражу государства.

Подождёт. Навыки стаи никуда не денутся — я всегда так делал.

В горле стояло горькое послевкусие — из-за эволюционного отвара Ирмы, который старуха приготовила под моим руководством. Без Сухого не обошлось. Кровь Бориса, собранная Тимкой прямо из туши, легла в зелье основой.

Желудок сводило от каждого глотка.

Сейчас, утром, в горле всё ещё сидел этот мёртвый привкус.

Но всё это было не важно, потому что я чувствовал — звери шли к нам.

Прошёл в центр двора, не обращая внимания на устремлённые на меня взгляды.

Утренний воздух пах холодом и хвоей.

Двор лежал передо мной в сером свете раннего часа. Изломанный, заваленный обугленными балками, с тёмными разводами по граниту от вчерашней крови, он был избавлен от тел. Их свезли на кладбище за ночь.

Да… У нас появилось кладбище.

Куц стоял у колодца с деревянным ведром в руках. Здоровяк поднял на меня взгляд, и ведро медленно ушло вниз. Вода плеснулась через край и потекла по доскам.

Он молча смотрел на меня.

Я понимал, что он видит — совсем другого человека. Здоровяк сглотнул и приоткрыл рот, словно собирался что-то сказать, но не нашёл слов.

— Доброе утро, — кивнул ему.

Тот вздрогнул, подобрал ведро и торопливо кивнул.

Я двинулся к южному пролому.

Со стороны лазарета послышалось движение. Ирма вышла на крыльцо, держа за руку Тимку.