Егерь. Последний рывок - Николай Скиба

Из гостевой избы шагнули Рик и Кара.

Южанин остановился на крыльце с кружкой в руке. Он поднял её к губам, замер и медленно опустил, так и не отпив. Кружка повисла у него на пальце. Цербер у его ног заворочался и поднял все три головы.

Кара застыла рядом с братом, не дотерев росу со лба. Она смотрела на меня, опустив подбородок.

— Ну ты и вымахал, — тихо сказал Рик.

Я коротко ему кивнул и пошёл дальше.

К южному пролому подходил уже широким шагом. Мирана пока что не успела восстановить кладку, и в провале до сих пор зияла дыра шириной в десять метров.

Я остановился у границы, на самом краю, где гранит обрывался и начиналась бурая земля.

И увидел их.

В трёхстах метрах от деревни, за поваленными деревьями и поломанным кустарником вчерашнего боя, стояли звери.

Сотни.

Они вышли из глубины леса и занимали всё открытое поле перед стенами.

Слева тяжёлой поступью переминался каменный волк размером с быка — спина у него была закована в наслоившиеся каменные пластины серого камня, морда обросла подобием щитка, а глаза светились через узкие щели. Рядом с ним стояло ещё двое таких же, помельче.

Индекс B. Сильнейшая тварь.

В центре поля поднял голову ветряной олень — каждый отросток рогов светился изнутри, словно внутри плыли тонкие потоки воздуха. Олень шевельнул ушами в мою сторону, и от этого движения по траве пошла слабая рябь.

Позади оленя сидела огненная рысь — крупнее Актрисы, с шерстью цвета остывших углей.

Пламя медленными волнами текло по загривку, и капли горящего пара срывались вниз, прожигая в траве чёрные точки.

Чуть дальше я разглядел болотного кабана размером с воз — массивная туша вязла копытами в грунте. С морды, вместо обычных клыков, свисали мокрые серо-зелёные щупальца, шевелящиеся отдельно от тела.

В небе кружил ледяной орёл — размах крыльев в добрых четыре метра, перья отливали голубым кристаллом. Он парил кругами, не решаясь сесть.

Сотни… Может даже тысяча зверей. Я насчитал десять разных видов в первом ряду и понял, что считать бессмысленно. Стихии перемешивались, формы были такие редкие, что вряд ли их кто-то раньше встречал. Каждый из этих зверей был ранга B и выше. Многие — A.

Вся Зона Максимальной Опасности пришла посмотреть на Альфа-доминанта.

Через свою новую особенность чувствовал каждую тварь по отдельности.

Я могу приручить каждого.

Поднял правую руку.

Даже не до конца понял, что делаю — рука сама пошла вверх, и в момент, когда ладонь оказалась на уровне моих глаз, в груди загорелась горячая воля. Достаточно было направить её в любого из них, и зверь сделал бы первый шаг ко мне.

Каменный волк опустил голову.

Они ждали.

В эту секунду перед моими глазами стоял Старик.

Ах ты старый, седой, упрямец…

За ним хлынули и другие образы.

Актриса в момент того опасного прыжка — зверь, переставший быть моим.

Режиссёр, уносящий сестру в облака. Тоже не мой.

Я опустил руку.

— Нет, — сказал тихо, скорее себе, чем зверям.

Хватит.

Новых питомцев я брать не буду.

Звери у поля шевельнулись — ждали продолжения.

Набрал воздуха и громко заговорил.

— Слушайте меня! — я рявкнул, вложив в эти слова ту самую волю, перед которой поджимают уши.

Голос прокатился над опушкой.

— Приручать не буду! Никого! — обвёл взглядом сотни светящихся глаз. — Вы дикие. Такими и останетесь. Никто из вас не будет носить моё клеймо или бежать на чей-то свист.

Выдержал паузу, давая им осознать отказ.

— Но это — мой кордон. Земля Древа и леса вокруг — моя территория. Здесь мои правила. Охотьтесь, плодитесь, живите. Я даю вам защиту. Любой чужак, который сунется сюда за вашими шкурами, останется здесь гнить. Любой Зверолов, который придёт в ваши логова, пойдёт на корм червям. Взамен требую одного: моих людей не трогать. Мы будем жить рядом, защищая друг друга. Я ещё приду к вам на разговор. А пока что это всё. Свободны.

Голос раскатился над полем и затих.

С востока, где над хребтом уже вовсю светило солнце, потянуло утренним ветерком. Ветряной олень склонил голову, признавая чужую силу. И отступил на шаг назад.

Каменный волк опустился на брюхо, прижал уши и низко зарокотал в землю.

Огненная рысь подняла морду к небу и испустила долгий, протяжный вой. Зверь словно говорил через собственный жар. От её крика на ближайших ветках вспыхнули и тут же погасли искры.

Болотный кабан шевельнул щупальцами. Ледяная птица зашла на последний круг и заскользила вниз — прошла на высоте трёх метров надо мной, и я почувствовал ледяное дуновение её крыльев. Затем птица ушла обратно вверх и развернулась на запад.

Остальные звери начали уходить.

Они отходили без суеты, не торопясь, каждый в свою сторону леса, и через десять минут поле перед стенами опустело. На траве остались лишь примятые места. И всё.

Сзади послышался скрип сапог.

Я обернулся.

В пяти шагах от меня стояли Рик и Кара, Ирма и Тимка, а следом и Дамир с Линой. Барут подошёл со стороны гостевой избы. Часовые на стене перевесились через зубцы и смотрели вниз.

Весь двор смотрел на меня.

В глазах у всех стояло одно — они видели, как я разговаривал с сотнями стихийных зверей высокого ранга. И как те склоняли головы.

Южанин коротко выдохнул и тихо, почти про себя, сказал:

— Мать твою… Такого я ещё не видел.

Я ничего не ответил — прошёл через северный сектор, мимо разбитой каменной кладки, и вышел к северной стене. К тропе, ведущей на холм. Мы похоронили тут всех тех, кто отдал жизнь Городу Древа. Место выбрали с самого начала — когда Лана только-только привела меня сюда, под кроны старых сосен, на ровную площадку, где мягкая земля и глубокие корни.

Я поднялся на холм минут за десять.

Лана стояла у могилы Старика.

Пантера была в простой тёмной рубахе. Длинная белая прядь выровнялась окончательно — лежала на её тёмных волосах как будто всегда там и была. Кожа Ланы оставалась бледнее обычного.

Она услышала шаги, обернулась и впервые посмотрела на меня снизу вверх.

Я остановился, не доходя до могильного холмика, и просто посмотрел на неё. Похоже, моя пантера тоже видела перед собой другого человека — не ожидала таких изменений после эволюции.

— Иди сюда, — сказала она тихо.

Я подошёл и встал рядом.

Холм