Идеальный мир для Химеролога 12 - Олег Сапфир

Прямо перед моими ботинками началась драка. Огромная рыжая ворона-химера с агрессивным карканьем бросилась на обычного мелкого воробья, норовя разорвать его клювом за слишком вкусное зёрнышко.

Я мгновенно шагнул вперёд и рявкнул на весь двор:

— Слышь, рыжий! А ты часом не обалдел здесь свои порядки устраивать⁈ А ну, иди сюда!

Тысячи птиц перестали жевать.

Рыжая химера, способная одним ударом проломить череп взрослому мужику, оторвалась от своей жертвы. В её глазах мелькнула агрессия, но, натолкнувшись на мой ледяной взгляд, усиленный фоном Прародителя, птица мгновенно сдулась. Ворона-мутант виновато вжала голову, сложила крылья и, издав жалобный писк, отползла подальше от обиженного воробья.

— Нельзя так делать на моей территории, — строго сказал я насупившейся птице. — Зачем ты тронул мелкого? Жрачки на всех хватит, или тебе порции мало? Ещё раз увижу — хвост вырву! Пошёл вон!

Мутант тихо каркнул в знак понимания, подобрал зёрнышко поменьше и ретировался вглубь стаи.

Елена за стеклом окончательно офигела от происходящего.

— Лера… Но это же, между прочим, тоже очень сильная химера… А он её как котёнка…

Валерия лишь гордо задрала подбородок.

Плата была внесена в полном объёме. И рой взлетел, рассыпаясь во все стороны. Безупречная пернатая агентура разлеталась по городу.

Масштабная воздушная разведка официально стартовала.

Два дня. Ровно столько потребовалось моей пернатой агентуре, чтобы собрать, проанализировать и вывалить мне на стол полную карту перемещений.

Дело оставалось за малым — передать персональный привет. И исполнитель для этой деликатной миссии у меня уже был на примете.

Я щёлкнул пальцами.

— Значит так, Кеша. Мне нужен тот самый рыжий ворон, который недавно устроил дедовщину и мелких воробьёв обижал. Тащи его сюда. Есть для него работёнка по профилю.

Кеша недовольно взъерошил перья и переступил с лапки на лапку.

— Блин, хозяин… Этот рыжий борзый не по чину, перья гнёт, хамит постоянно… Но, должен признать, мужик толковый. У него просто с психикой беда, нервы ни к чёрту.

— Да ладно? Птичья психотравма?

— Не смейся! — возмутился попугай. — У него реально судьба тяжёлая. Он же бывший гладиатор. Натуральный боевой ворон! Его местные уроды выводили специально для подпольных боёв в клетке. Знаешь, какие там ставки? Он там чемпионом был, его вся публика боготворила. А потом удача отвернулась. Он несколько раз проиграл крупным тварям. Сильно травмировался. Крылья ему переломали в хлам, грудину пробили. Ну, хозяева его и вышвырнули на помойку за ненадобностью, как отработанный мусор.

Я слушал, и картина приобретала чёткие очертания. Классика человеческого потребительства.

— Летать он не мог, — продолжал вещать Кеша, — поэтому дрался на земле. Насмерть бился со всеми, кто на него покушался: с крысами, бродячими котами, собаками… Победил всех. И, видимо, сожрал достаточно химерного мяса, потому что со временем накопил энергии. Крылья у него чудом сами срослись, он снова смог подняться в воздух. И вот теперь он летает, никому не доверяет и откровенно ненавидит весь этот мир. А ещё… у него совершенно отвратительное чувство юмора. Просто кошмарное. Он обожает всех задалбывать, подкалывать и шутить так, что хочется ему клюв свернуть. Поэтому у него вообще друзей нет.

— Идеальное резюме, — резюмировал я. — Как раз такой кадр мне сейчас и нужен. Вызывай.

Ждать пришлось недолго. Минут через двадцать в открытую форточку скользнула крупная птица и грузно опустилась на край стола.

Рыжий ворон был весь исполосован застарелыми шрамами. Правое крыло он держал чуть неестественно, слегка оттопыривая его в сторону. Птица молча уставилась на меня своими чёрными немигающими глазами, всем видом излучая подозрительность и готовность к драке.

Я запустил короткий сканирующий импульс, просвечивая его ауру.

— Ну, здравствуй. А ты, дружок, я погляжу, весьма и весьма разумен для обычной химеры.

Ворон чуть дёрнул головой и с достоинством кивнул. Понял каждое слово.

— Окей, — я отодвинул стул и встал. — Значит, работаем. Сейчас ложишься на стол, лапки скрещиваешь и просто терпишь. Больно будет, но недолго.

Птица моментально напряглась. Крылья чуть раскрылись, когти со скрипом царапнули лакированную столешницу. В его глазах ясно читалось: «Да пошёл ты, человек». Он уже приготовился взлететь или вцепиться мне в лицо.

— Нет-нет-нет, давай мы сейчас включим логику, — я упёрся кулаками в стол, нависая над вороном. — Ты только посмотри на меня. Как ты думаешь, у тебя в этой комнате есть хоть малейший выбор? Скажу по секрету: его у тебя нет. Конечно, ты можешь дёрнуться, но я тебя всё равно спеленаю. Суть в другом: я предлагаю тебе сделку и хорошую работу. Тем более, фактически, ты уже на меня работаешь.

Ворон удивлённо моргнул, скосив взгляд на Кешу, который благоразумно перебрался на шкаф.

— Ты же понимаешь пищевую цепочку? — продолжил я давить аргументами. — Ты жрёшь отборное зерно с моего двора. Взамен ты таскаешь информацию Кеше. Кеша работает на меня. Это значит, что я твой конечный работодатель, ты в моей команде. Смекаешь?

Ворон завис, обдумывая услышанное. Железная логика сломала его бунтарский настрой. Химера сложила крылья, неохотно легла на стол и демонстративно скрестила когтистые лапки. «Ну давай, лепи», — говорили его смирившиеся глаза.

Я положил руки прямо на его покалеченное правое крыло. Эфирный фон животного тут же взбрыкнул, но я мягко придавил его своей волей и пустил концентрированный поток исцеляющей энергии.

Сканирование показало то, что я и ожидал. Птица летала постоянно, но каждый взмах крыла причинял ей адскую боль. Кости срослись неправильно, образовав грубый кальциевый нарост, который натирал мышечные волокна. Ворон терпел это годами.

Я размягчил хрящи, одним жёстким импульсом сломал неправильно сросшийся узел и тут же выстроил его заново, идеально ровно, как по линейке. Срастил ткани, влил порцию питательной энергии, и заодно щедро приправил это дело парой специфических узлов прямо в гортани.

Птица глухо каркнула сквозь сжатый клюв, тело свело судорогой.

— Терпи-терпи, почти закончил. Всё.

Я убрал руки и вытер ладони друг о друга.

— Можешь больше не лежать. Вставай.

Ворон подскочил на лапы. Он машинально дёрнул правым крылом… потом левым. Расправил их полностью, взмахнул раз, другой. Боли не было. Совсем. Крыло работало как новенькое, легко и безупречно.

— Ну а теперь, — я широко улыбнулся. — Привет, рыжий.

Птица посмотрела на меня, раскрыла клюв и хотела привычно каркнуть, но вместо карканья на весь кабинет раздался отчётливый, чуть хриплый мужской голос:

— Привет, человек.

Ворон сам испугался собственного голоса. Он