Идеальный мир для Химеролога 12 - Олег Сапфир

вето и запретил даже произносить имя Катерины в особняке. Родовой гвардии, аналитикам, агентуре и всем связям в Канцелярии спустили негласный приказ полностью игнорировать существование беглянки. Умерла так умерла.

— Она свой выбор сделала, пусть сдохнет в канаве! — рычал глава рода, разбивая о стену антикварные вазы.

Однако со временем отец начал утихать. Станиславу вместе с младшим братом потребовались месяцы аккуратных разговоров за вечерним коньяком, чтобы постепенно расковырять эту стену отцовской гордости. В конце концов патриарх сдался. Он недовольно буркнул «делайте что хотите, только тихо», и после этих слов Станислав мгновенно спустил с цепи родовых ищеек.

Её нашли удивительно быстро. Начальник службы безопасности лично принес адрес. Станислав не стал медлить, взял машины сопровождения и выехал на место.

И вот теперь он ехал по этим трущобам, искренне не понимая, что в голове у сестры. Она променяла жизнь в достатке на жизнь с нищебродами? И ради чего? Катерина была неглупой, да и слабый дар химеролога у неё имелся, так что на кусок хлеба заработать могла. Но жить здесь?

— Господин, — раздался с переднего сиденья бас начальника разведки рода. — Подъезжаем к точке. Две минуты. Отдавать приказ на оцепление периметра?

— Нет, не надо, — ответил Станислав. — Мы здесь не для того, чтобы светиться в сводках криминальной хроники и давать местным стервятникам повод для сплетен. Никакого шума. Я сам с ней поговорю.

Машина затормозила и припарковалась у края тротуара, вляпавшись широким колесом в огромную грязную лужу.

— Прибыли. Цель находится на этом объекте.

Станислав опустил тонированное стекло. Холодный сырой воздух ударил в салон. Аристократ уставился на кирпичное здание, которое явно помнило лучшие времена Империи, но предпочло бы о них забыть. Штукатурка сыпалась. На фасаде висела видавшая виды вывеска: «Ветеринарная клиника „Добрый Доктор“». Рядом располагался столь же унылый жилой подъезд с облупившейся железной дверью.

Лицо Белозёрского брезгливо исказилось.

В его представлении Катерина сейчас должна была сидеть где-то в сыром подвале, закутанная в рваный плед, и со слезами на глазах делить сухую горбушку хлеба с уличными крысами.

— И дай угадаю, — язвительно протянул Станислав. — Моя сестра работает вот здесь? Лечит бездомных лишайных псов?

— Верно, господин.

— И дай ещё угадаю. Живёт она тоже здесь?

— Да. Снимает или приобрела квартиру в этом доме, информации по документам пока нет. Но живёт она точно здесь.

— М-да… — пробормотал Станислав. — Вот это ты скатилась, Катя. Весь род Белозёрских как будто только что провалился на три ступени ниже в имперской иерархии.

Он был в откровенном шоке. Одно дело — бунтовать. Другое — добровольно лезть в социальный мусоропровод. Изначально он планировал подойти жёстко. Прочитать мораль, ткнуть носом в очевидный провал её независимости. Думал: «Если откажется ехать, даже копейки ей не оставлю, пусть грызёт свой выбор до конца».

Но сейчас, оглядывая местную разруху и торчащих в подворотне маргиналов в трениках, Станислав почувствовал укол глупой жалости. Заблудшая, порядком нахлебавшаяся суровой реальности девчонка. Он машинально засунул руку за борт пиджака и коснулся плотной пачки банкнот.

«Ладно, — решил он про себя. — Начнет упираться — просто всучу ей эти деньги. Пусть купит нормальной еды или приличную куртку найдет. В конце концов, нельзя давать родной крови загнуться в подобном гетто».

Благородные размышления прервались внезапным грохотом.

Рвануло с такой силой, словно внутри клиники сработала мина, и широкое витринное окно первого этажа выплюнуло на тротуар веер стеклянного крошева. Телохранители в машинах сразу подобрались и положили ладони на оружие.

Следом сквозь разбитую раму на улицу кубарем вывалилась химера. Это оказалась омерзительная груда бугристых мускулов под грязно-рыжей чешуей с вытянутой мордой, сплошь усеянной острыми мелкими клыками. Тварь злостно шипела, сучила когтистыми лапами по асфальту, била хвостом так, что искры летели, и явно готовилась устроить кровавую баню всему кварталу.

Станислав побледнел. Он уже открыл рот, чтобы дать команду на уничтожение, но тут из выбитого окна высунулась молодая девушка в обычной блузке, юбке-карандаше, с аккуратно уложенными волосами.

Девушка упёрла руки в бока и с таким возмущением уставилась на беснующегося монстра, будто это был нашкодивший спаниель.

— А ну стоять! — крикнула она на всю улицу. — Ты куда это намылился⁈

Монстр обернулся, издав пробирающий до костей рёв.

— И не рычи мне тут! — девчонка вообще не впечатлилась. Она шагнула прямо в образовавшийся проём, ловко спустилась на асфальт, подошла вплотную к убийственной твари и… просто схватила её за здоровенное ухо. — Если тебе прописали укол, значит, ты получишь укол! И без фокусов! А за то, что разбил витрину, свою мясную вкусняшку после процедур ты не получишь! Всё, марш обратно на стол!

Двухсот килограммовая химера-убийца вдруг жалобно заскулила. Огромный зверь поджал хвост и послушно поплёлся за девушкой обратно в клинику через выломанное окно. Она то и дело подгоняла его лёгкими тычками.

Станислав так и сидел с приоткрытым ртом.

Пришлось прождать около получаса. Он гипнотизировал взглядом входную дверь, пытаясь уложить в голове местную логику. Вокруг раскинулось убогое гетто. Впереди находилась сомнительная клиника. Местная девчонка раздавала пинки, а жуткие чудовища покорно шли за ней.

Наконец створка отворилась. На улицу вышла Катерина.

Станислав сразу подобрался. До этой секунды он ожидал увидеть бледную тень прежней сестры. Ему представлялась исхудавшая, забитая жертва с синяками под глазами в заношенных вещах.

Однако Катерина выглядела оскорбительно хорошо. Лицо приобрело здоровый оттенок, исчез всякий намёк на истощение. Шагала она удивительно пружинисто и легко. На ней обнаружились дорогие джинсы вкупе с плотным качественным джемпером. Эта повседневная одежда сидела на фигуре удачнее любых вечерних платьев из прошлого.

Он выбрался из машины. Сделал несколько шагов навстречу.

— Катя, — негромко позвал Станислав.

Девушка остановилась. Окинула внимательным взглядом припаркованный кортеж. Рассмотрела лица гвардейцев сквозь тонировку машин, оценила количество людей и только потом перевела взгляд на брата. Ни страха, ни удивления в её глазах не отразилось.

— И что ты здесь делаешь, Стас? — вздохнула она, складывая руки на груди.

— Я пришёл за тобой, — он попытался включить свой фирменный начальственный тон, но голос дрогнул, выдавая неуверенность. — Пора заканчивать этот спектакль. Отец уже остыл. Он теперь не сердится, Катя. Он разрешил тебе вернуться назад, в семью. Тебе нужно будет только принести официальные извинения перед Советом Рода. Согласиться выслушать его и… вернуться к прежним обязанностям. И этот кошмар закончится.

На губах Катерины медленно расползлась кривая усмешка.

— О…