Идеальный мир для Химеролога 12 - Олег Сапфир

— Твою мать… Я могу говорить? — выдал он, и от звука собственной чистой русской речи его снова передёрнуло.

— Да, — кивнул я. — А теперь ответь мне моим же голосом.

Ворон напрягся. Перья на шее вздыбились. Из его клюва вырвался сдавленный скрип:

— Прив… Пхр… — он кашлянул, перенастраивая новые связки. — Я могу говорить.

Со второй попытки голос скопировал мои интонации настолько идеально, что со стороны казалось, будто это я сам с собой разговариваю. Стопроцентное акустическое попадание.

— Отлично. Я тебе немного перепаял аппарат. Вороны в вашем мире и так обладают отличной природной предрасположенностью к звукоподражанию. Вы врождённые имитаторы. Я просто снял генетические блоки и выкрутил этот навык на максимум. Радуйся, пернатый. Ты теперь официально говорящий ворон.

Рыжий стоял на краю стола и о чём-то напряжённо думал, не издавая ни звука.

— Чего ты завис? — спросил я. — Система перегрузилась?

— Думаю, как монетизировать этот навык в еду, — совершенно серьёзно ответил птиц. — А эта фигня может мне помочь кого-то побеждать в драке?

— Да нет, — я усмехнулся. — Загрызть голосом ты никого не сможешь. Зато оскорблять противников прямо во время боя — это запросто.

Рыжий склонил голову набок, прикинул перспективы и щёлкнул клювом:

— Хм. Ну, в принципе, это годно тоже. Моральный урон никто не отменял. Так в чём заключается работа?

— План простой, но требует филигранного исполнения.

Я быстро обрисовал ему текущую диспозицию и объяснил алгоритм его действий и роль в предстоящем концерте.

Сначала Рыжий слушал весьма скептически. Он то и дело недоверчиво поводил крыльями и фыркал. Но чем дальше я углублялся в детали, тем больше загорались его глаза. К концу птиц начал издавать тихие довольные смешки.

Я смотрел на него и понимал — мы сработаемся. Нормальное у него чувство юмора. Жёсткое, местами циничное, но вполне адекватное. Просто парень очень любит делать гадости, достаточно изобретательные, но по своей сути безвредные для невинных. А то, что он чересчур агрессивен и никому не доверяет — ну так это не врождённый дефект, с этим просто надо немного поработать.

Его жизнь состояла из одного сплошного дрессировочного кошмара: если он побеждал на ринге, его кормили. Если проигрывал или показывал слабину, его бросали в холодную клетку и морили голодом до полусмерти, чтобы потом выпустить на арену истощённым, злым, с единственной вбитой в подкорку целью — убивать, чтобы не сдохнуть от истощения. С такой школой жизни поневоле станешь ненавистником с приступами немотивированной ярости.

— Ну как, берёшься? — спросил я, когда закончил.

Рыжий расправил идеально ровные крылья.

— Ещё бы. Вынесем мозги так, что сами об стену убьются. Куда лететь?

— Координаты у Кеши, он выведет на цель, — я кивнул на попугая. — Дальше действуешь строго по таймингам. Время пошло.

Рыжий сорвался со стола и вылетел в окно.

Чужие многоходовочки — это, конечно, прекрасно, но иногда самая лучшая стратегия заключается в том, чтобы просто свести оппонента с ума.

Игра начиналась.

* * *

Петербург, Российская Империя

Зал заседаний Департамента Территориального Развития

Переговорная на пятьдесят персон гудела от голосов. Овальный стол занимали люди, чьи подписи ежедневно меняли ландшафты всей Империи. Высшие чины ведомств, генералы инженерных войск и крупные землевладельцы собрались здесь, чтобы решить очередной стратегический вопрос расширения столичных границ.

Те, кто не смог присутствовать лично, взирали на коллег с огромных плазменных панелей, развешанных по периметру зала.

У интерактивной голограммы, переливающейся топографическими маркерами Северного округа, активно распинался барон Наврузов. Плотный и брызжущий энергией барон возбужденно рубил воздух указкой.

— … поэтому, господа, я лично взялся курировать проект освоения северных пустошей! — вещал он, на лету протыкая тонким кончиком пластика подсвеченную голограмму. — Разведка подтверждает: мы способны сдвинуть рубежи вглубь на добрый десяток километров. С одной оговоркой. Местная почва до состояния швейцарского сыра изрыта подземными гнездовьями химер. Впрочем, никто не собирается играть с тварями в кошки-мышки. Мы просто затопим сектора. Особо упрямых, отказавшихся всплывать, протравим алхимическими реагентами вперемешку с тяжелым газом. Дальше за дело возьмутся огнеметные расчёты. Биомасса выгорит подчистую, оставляя после себя пригодную для нормальной застройки землю. Вопрос последующего удержания я с превеликим удовольствием уступаю моему давнему партнеру. Инженерные задумки барона Пожникова гарантированно помогут армии вгрызться в отвоеванные территории.

Ободок соседнего микрофона переключился на зеленый цвет. Долговязый Пожников глухо откашлялся, тут же разворачивая на основном экране чертежи монументальных оборонительных траншей.

— Благодарю. Моя строительная корпорация разработала тактику секторальных отсекателей. Мы не просто отбиваем территорию. Следом за штурмовиками идёт наша тяжёлая техника, которая прорубает рвы колоссальной глубины. Весь район делится на квадраты. А затем в траншеи заливается наша собственная, запатентованная ещё семь лет назад смесь. Особый алхимический бетон. Он схватывается и достигает алмазной твердости в кратчайшие сроки. Мы просто блокируем подземные ходы непробиваемыми стенами! Химеры из соседних секторов физически не смогут перебраться к нам под землёй. Мы изолируем их квадрат за квадратом и зачищаем. А тех особо ушлых тварей, что забились в самые глубокие пещеры, мы хорошенько тряхнём направленными сейсмическими ударами. Там всё обвалится прямо им на головы. Проблема закрыта.

По залу пронёсся одобрительный шепоток. Проект выглядел масштабно, дорого и крайне перспективно в плане распила государственных грантов.

Председательствующий в совете граф сухо поаплодировал, постучав ладонями.

— Отличный подход, господа. Вы проделали огромную работу, — произнёс он в микрофон. — Уверяю, этот доклад ляжет на стол лично Императору. Ваша идея использовать отсекатели оказалась весьма своевременной. Руководство профильных ведомств наверняка возьмет такую тактику на вооружение. Благодарю за проявленную инициативу.

Председатель посмотрел на один из висящих в зале мониторов. В кожаном кресле по ту сторону камеры восседал герцог Константин Любомиров, лицо которого выражало привычное снисхождение ко всем присутствующим.

В глубине души чиновник на дух не переносил транспортного монополиста. «Какого хера его вообще сюда притащили?» — раздраженно подумал председатель. Этот Любомиров постоянно лез затычкой в любую правительственную задницу, совершенно забывая о границах собственной компетенции. Главное для него — постоянно отсвечивать и имитировать бурную причастность к государственным процессам. Однако должностной протокол вынуждал держать лицо.

— Ваша Светлость, — он вежливо склонил голову перед экраном. — Будучи крупным специалистом по логистике с солидным опытом сопровождения таких экспедиций, вы наверняка захотите высказаться по этому поводу?

Герцог на экране недовольно скривил губы.

— Нет. Я, пожалуй, воздержусь от