Микробиолог. Спасти Ленинград. - Валерий Александрович Гуров

— А что же вместо этого?

— Производство по временным регламентам на существующем оборудовании.

В глазах Шаркова что-то блеснуло.

— Продолжайте; мне кажется, я начинаю понимать, куда вы клоните…

Мысли мои меж тем мчались всё быстрее.

— Лесотехническая академия строит опытную установку. Отлично, пусть строит, и пусть там руководит товарищ Шорников. Мы передадим ему результаты опытов, штамм, режимы, всё, что от нас потребовал обком.

— Даже так?

— Конечно. А почему нет? Нам нужны дрожжи, Василий Иванович. Городу совершенно всё равно, кто именно их произведёт. Если Шорников через месяц даст городу сто тонн дрожжей, я первый пойду, руку ему пожму. Вот только он не даст.

— Откуда вы знаете? Почему так уверенны?

— Потому что он будет строить именно опытную установку, Василий Иванович. Выбивать фонды, лимиты, оборудование, согласовывать проект, искать подрядчиков. И всё это во время войны. А мы… — я ткнул пальцем в постановление, — мы ничего этого делать не будем. Будем работать и выпускать продукцию на том, что есть.

— Это несерьёзно, Александр Сергеевич!..

— Это абсолютно серьёзно! — я не заметил, как повысил голос, — в городе сотни предприятий! Пивоваренные заводы, пищевые фабрики, даже целый гидролизный завод есть, не говоря уж об артелях. Не надо вообще ничего строить! Надо брать существующее оборудование и приспосабливать!

— Это далеко не так просто, — заметил Шарков, но глаза у него блестели всё ярче и сам он заметно приободрился.

— Конечно, это очень непросто. Но мы не зря вкалывали почти целый месяц; кое-чего добились. Вот смотрите — фабрика Микояна. Там есть ёмкости, пар, вода, люди. Маловато автоклавов — не беда, доставим гидролизат и станем растить дрожжи. «Степан Разин» — то же самое, хотя они справятся и с гидролизом, надо только их подтолкнуть в правильном направлении. Василеостровский завод — сам делает гидролизат и культивирует дрожжи для перегонки гидролизата в спирт, осталось просто дать им другой штамм и сменить режим со спиртового брожения на синтез дрожжевой биомассы. Здесь, у нас, мы отрабатываем режимы, готовим материал для засева и сами тоже масштабируем производство.

Так что, Василий Иванович, никакого параллелизма, совсем наоборот — единая система.

Шарков подошёл ближе, окинул взглядом мою схему, медленно кивнул.

— То есть, Александр Сергеевич, у вас в качестве сырья отходы, оборудование существующее, ни металла, ни насосов, ни фондов вы не просите, рабочую силу предлагаете привлечь с существующих предприятий, не отвлекая от выполнения основного плана?

— Именно так.

— Прекрасно, но вы забываете одну мелочь — что никто не позволит вам просто прийти на завод и сказать, мол, с завтрашнего дня вы производите пищевые дрожжи.

— Вы абсолютно правы, Василий Иванович. И потому… — я сделал паузу, — нам нужен заказчик. Не фонды на научную работу и не средства на строительство. Нам вообще больше ничего не нужно от тех, кто занимается наукой, но нам нужно производственное задание.

— От кого же вы рассчитываете его получить? — скептицизма в голосе у Шаркова не осталось совсем.

— От города, — уверенно сказал я. — От Ленгорисполкома, или кто там сейчас занимается продтоварами. Может, управление торговли, может, отдел пищевой промышленности, неважно; кто-то из них должен принять решение — организовать производство пищевых дрожжей для снабжения населения Ленинграда и Красной Армии.

— И вы думаете, это так легко?

— Разумеется, нет; но, Василий Иванович, рассудите сами. Мы пытались доказать, что умеем делать дрожжи. Теперь это больше не требуется, ибо сам обком уже признал работу достаточно важной, чтобы принять по ней специальное постановление.

— Вот оно что… — медленно проговорил Шарков.

— Производство пищевых дрожжей признано необходимым, так? — так. Опытную установку поручили Лесотехнической академии, так? — так. Прекрасно! Пусть все фонды достанутся им, а мы пойдём дальше, к производству.

Шарков долго молчал; снова взял постановление, перечёл — думаю, уже в сотый раз за день.

— Значит, Александр Сергеевич, вы предлагаете…

— В точности исполнить решение обкома, а именно — разработку опытных установок прекратить, работы по ним свернуть, все материалы передать Лестотехничке. А одновременно — развернуть производство пищевых дрожжей на существующем оборудовании.

Василий Иванович отложил бумагу, покачал головой, но глаза его улыбались.

— Александр Сергеевич, вы ведь понимаете, что это называется обходом решения обкома?

— Помилуйте, Василий Иванович, какие-такие «обходы»? Это называется точным и буквальным исполнением решения обкома.

— Хорошо, — сказал наконец Шарков. — Предположим, товарищ Шереметьев, что я совершенно случайно не заметил в ваших рассуждениях ни малейшей попытки, э-э-э, под благовидным предлогом уклониться от выполнения решения областного комитета партии. Что дальше?

— Пишем в Ленгорисполком большую и красивую бумагу по всем правилам, — я придвинул к себе чистый лист.

— Погодите, — Василий Иванович покачал головой. — Тут надо… дипломатически. А вы, Александр Сергеевич, боюсь, шашкой махать начнёте.

— Ни в коем разе, товарищ замдиректора. Это я тоже умею.

— Умеете? Ну, покажите, — Шарков улыбался.

Я обмакнул перо в чернильницу, задумался. Конечно, можно напрямик — «в условиях военного времени существующий порядок организации работ по производству пищевых дрожжей не позволяет…» — нет, не пойдёт. Нельзя сообщать чиновнику, что действующие регламенты чего-то «не позволяют», то есть никуда не годятся. Тут и впрямь надо дипломатически.

И я вывел:

«В условиях военного времени особое значение приобретает необходимость скорейшего развёртывания производства пищевых дрожжей…»

— Неплохо, — одобрил Шарков, глядя мне через плечо. — Не стоит начинать докладную с утверждения, что сидящие на своих постах ответработники, гм, не в полной мере соответствуют занимаемому служебному положению.

Василий Иванович тоже, похоже, виртуозно владел бюрократическим новоязом.

Я начал писать «…которому препятствует отсутствие централизованного руководства…» и сам остановился. Зачеркнул.

— Правильно, — вновь кивнул Шарков. — Сами поняли, что так нельзя, ведь централизованное руководство у нас уже есть, и руководитель имеется — товарищ Шорников. — Взгляд Василия Ивановича при этом не обещал упомянутому товарищу ничего хорошего.

— Да, — сказал я. — Поэтому напишем так: «Проведённые Всесоюзным научно-исследовательским институтом гидролизной и сульфитно-спиртовой промышленности работы показали принципиальную возможность…»

— Нет-нет, — поспешно сказал Шарков. — Никаких «принципиальных возможностей». Только и исключительно «практические». Мы в облаках не витаем, мы реальные вещи делаем.

Он был совершенно прав. Я вычеркнул «принципиальную» и написал «практическую».

«…показали практическую возможность получения пищевых дрожжей из гидролизатов древесных отходов на существующем промышленном оборудовании».

— Прекрасно, — одобрил Василий Иванович. —