Пустой II. Книга 3 - Артемий Скабер

Сарн дёрнул плечом, будто отгонял муху.

— Зато заплатят, если я выполню приказ и вернусь живым.

— А если не вернёшься? — спросил Тавр. — Хотя с твоей рожей, может, и за своего там примут.

— Тогда мне уже всё равно будет. — Сарн уставился в пол между колен. — Вы не понимаете. Это не обет семье. Понимаете, нет? Ядра будут мои.

Про долг его семьи мы все знали, он сам как-то выложил, в первую ночь в этой норе

Как говорил Варис, городская тража в Нижнем Клине сейчас лютовала пуще прежнего. Он не знал причины, а я догадывался, что это после того ночного гостя. Сарн лез в самое пекло, лишь бы не стать часть Вельт. Ещё совсем недавно пытался забрать мои ядра за спокойный сон и прятался за спину Гирта. А теперь вот шёл первым в тёмный проход.

— Одр? — Тавр повернулся в угол. — Ты хоть жив там?

Парень приоткрыл один глаз.

— Семья Дайр, — обронил он. — Караваны. Ходят к Весу и обратно.

— И тебя, такого, взяли? — не поверил Тавр. — Ты же на человека-то с трудом похож.

— Не сразу. Сказали, новичков с улицы не берут. Я предложил проверочный бой.

— И?

— Первый оказался слабым.

Тавр подождал продолжения.

— И тебя взяли?

— Нет. Привели второго.

— И⁈

— Он тоже оказался слабым.

Тавр закатил глаза и отвернулся. Одр лишь зевнул, будто на этом вся история и кончалась.

— А потом? — спросил я тихо.

Одр глянул на меня из-под ресниц. Долго, как умел только он.

— А потом… семья вдруг предложила мне отдельный договор, — обронил он. — Длинный и с обетом. — Уголок рта у него дёрнулся. — Слишком уж их заняло, как я двигаюсь. Расспрашивали, где учился, у кого. Я взял разовый путь. Один короткий караван, опасный участок, туда и обратно. Без обета.

— И от обета отказался, — заметил Варис, приподняв бровь.

— От долгих цепей я устал ещё до вас всех, — обронил Одр и снова прикрыл глаза.

Кто-то в городе слишком уж живо заинтересовался странным парнем, который двигается и дерётся не по школьному. То дорогая алхимия, что вытащила его из клетки с иглоспином, когда он умер. То семья, готовая с ходу дать обет Ростку из школы.

— А Бренна, где застряла? — спросил я, оглядев нору.

— У подъёмников осталась, на ночную, — отозвался Варис. — Её долго никуда не брали. Девка, мол, сорвётся, силы не хватит держать. Гнали отовсюду. Пока один подрядчик у стены не увидел своими глазами, как она одна подняла край гружёной повозки, чтобы вытащить застрявшее колесо.

— Куда? — переспросил я.

— Нижние подъёмники, у самой стены. Разгружать руинный камень, менять противовесы на воротах. — Варис качнул головой. — Люди там срываются с высоты, их давит плитами насмерть по два раза в месяц. Платят чуть меньше зелёного за дневную смену, побольше за ночную. На ночную она сама и напросилась.

Вспомнил, как Бренна держалась за общим столом. Тихо, вжав голову в плечи, будто извинялась уже за то, что дышит. Как первой из всех, ещё до глифов, спросила Севру, можно ли вынуть знак обратно, если ошибёшься. Бренна искала то, что умела делать руками.

— А у тебя-то что? — Тавр, наконец, добрался до меня.

Пожал плечами.

— Пока не знаю.

Не совсем ложь, если разобраться. Свиток к какому-то Марну Кривой Крюк во Внешних Загонах лежал у меня в Схроне. Я ещё ни с кем не договорился и место не получил.

Тавр прищурился, и его понесло, как всегда, когда он чего-то не понимал, а понять хотел.

— Вечно ты так, Рейланд. Мы тебе тут душу открываем, а ты?.. Молчишь, темнишь, глаза в пол. Сначала, мол, а потом раз и Росток второй ступени, деревенский обошёл весь класс. Потом гнёзда у тебя, видишь ли, лучшие. Потом глифы тебе не дали. Всю неделю ничего не выходило, а сегодня утром взял и уложил нас всех пятерых… И даже не вспотел толком. Ты ведь специально?

Слушал и не мешал ему выговориться. Он видел лишь утро и ничего не знал про всё остальное. Он не знает, сколько это мне стоило.

Пожал плечами ещё раз.

— Хватит, — обронил Варис, не поднимая головы. — Когда захочет, тогда и скажет. Или не скажет. Его дело.

Тавр насупился, повозил сапогом по полу, но отстал. Разговор угас сам собой, и тут же, будто по команде, ожила старая война.

— Вообще-то, сегодня тоже моя очередь, — напомнил Сарн с пола. — Я за всё время не спал на кровати. А вы уже по два раза.

— Ой, а кому на это не плевать? — махнул рукой Тавр. — Завтра и послезавтра поспишь на кровати, неженка.

— Я не… неженка, это ты дважды уже был, а я нет! — возмутился парень. — Я хочу спать на кровати как человек. Почему я не могу?

— Потому что Рейланд чуть не опоздал, ничего не рассказывает и выглядит как утопленник, которого вытащили и забыли похоронить.

— Это… — замешкался Сарн. — Ничего не значит.

— Значит.

Сарн, недолго думая, полез на вторую кровать первым, пока Тавр разглагольствовал. Тавр поймал его за ногу у самого края. Лежанка взвыла всеми досками, Сарн зашипел, вцепился в край обеими руками, и оба покатились в тесном проходе между кроватями, пихаясь локтями и коленями. Задели Вариса, и тот упал на них.

— Хватит! — повысил я голос и у меня получилось. — Как дети…

Они замерли сцепившись.

— Почему оба-то? — просипел Тавр из-под Сарна.

— Это он начал.

Одр в углу засмеялся. Тавр с Сарном нехотя расцепились, ворча каждый своё, и расползлись. В итоге на кровать всё-таки забрался сын дружины с очень довольным лицом.

Свет лампового камня осел до самого дна. В норе одно за другим выровнялось дыхание. Тавр забормотал во сне про какую-то охоту, про зверя, которого никак не догнать. Сарн затих, свернувшись у стены. Варис лёг лицом к камню и не шевелился. Одр у двери не издавал ни звука.

Я лежал на кровати и глядел в низкий потолок. Перебирал прошедший день. Я уже не думал о своих вещах, что продал. Даже о метки Схрона Беглеца. В голове стояли те голоса