Воевода - Владимир Сергеевич Василенко

— Стылые! — вдруг выкрикнул Смагин, срывая с плеча винтовку. — Там, впереди!

Феликс почти сразу же разглядел первые угловатые, пошатывающиеся силуэты на вершине холма — всего в паре сотен метров от них. Они появлялись один за другим, будто выныривая из-под земли — с противоположного склона, конечно.

Вон ещё двое. Ещё. Ещё… Ещё!

От ужаса у Феликса перехватило дыхание.

— Назад! — рявкнул Панкратов, опомнившись первым.

Шли они гуськом, но тут строй резко сбился — разворачиваясь, они едва не сталкивались друг с другом.

А Стылые всё прибывали. Да их там уже дюжины две! А потом…

Феликс как раз обернулся на ходу, но так и замер, не обращая внимания на Панкратова, дергающего его за рукав и кричащего что-то.

На открытое пространство, вздымая целые облака рыхлого снега, на полном скаку вылетел всадник. Поначалу он обогнал остальных Стылых, но потом остановился в сотне шагов. Скакун его, резко затормозив, взвился на дыбы. Огромное чудовище размером с лося, даже крупнее, и тоже рогатое. Мощная мохнатая туша со светящимися голубыми разводами на шкуре, окутанная сиянием эдры, различимой даже при свете дня.

Кажется, даже на таком расстоянии Феликс слышал гудение и треск, похожие на мощные электрические разряды, рвущиеся из-под мощных копыт. Хотя, конечно, он не мог этого слышать. Он просто знал, что подобные твари производят такие звуки — они настолько напитаны эдрой, что эта силища так и рвётся наружу.

Индрик!

Ужас, объявший Феликса, был глубинным, иррациональным. Почти религиозным. Сказывались детские воспоминания. Из-за гибели Даниила индрики для семьи Орловых стали самыми ненавистными из всех чудовищ Сайберии. Отец многие годы, будто пытаясь извести этих тварей подчистую, назначал за них огромные вознаграждения охотникам. В родовом поместье была целая комната, где были собраны рога индриков, фрагменты шкур, костей — не хватало разве что чучела в натуральную величину. Так что Феликс с детства знал об этих чудищах всё.

И всё равно оказался не готов, увидев одного из них вживую.

Его будто парализовало, всё вокруг перестало существовать. Он стоял, не чуя под собой ног, и не мог оторвать взгляда от этого завораживающего зрелища. Особенно когда получше разглядел на спине зверя и всадника… Нет, всадницу. Это определённо была женщина — высокая, стройная, восседавшую гордо, как царица. Фигура её так и полыхала на солнце — кажется, на ней было что-то вроде золочёных доспехов. А на голове, будто огромная корона — венец из оленьих рогов.

Осадив скакуна, она остановилась, глядя на беглецов. Стылые, рвущиеся в атаку, обтекали её, как скалу в горном потоке. Феликс не мог на таком расстоянии разглядеть её лица, но ему казалось, что сейчас она смотрит ему прямо в глаза. А ещё почему-то представилось, что она, должно быть, холодна, но невообразимо прекрасна. К ужасу, охватившему его, отчётливо примешивалось что-то вроде… благоговения?

— Какая… мощь… — едва слышно прошептал он.

— Быстрее! Назад! — чуть ли не в ухо проорал ему Панкратов, силой потащив за собой.

Увязая в глубоком снегу, они пытались бежать, но группа быстро растянулась. Смагин из-за своего Дара поначалу резко вырвался вперёд, потом вернулся. Ригер, наоборот, сильно отстал — и из-за коротких ног, и из-за громоздкого агрегата за спиной, который так и не бросил.

Впрочем, Феликсу достаточно было беглого взгляда на быстро приближающихся Стылых, чтобы понять — бежать-то бессмысленно. Они не то, что не успеют добраться до подземного хода — но даже и четверти пути до него не успеют одолеть.

— Стоять! — заорал он, сдергивая с плеча карабин. — Принимаем бой!

— Их слишком много! — выкрикнул в ответ Смагин, но всё же остановился.

— И они всё равно нас догонят!

— Не догонят! — процедил Панкратов, хватая его за локоть. — Уходите, шеф! Смагин вас вытащит. А мы с Рокотовым их задержим…

Говорил он уверенно, спокойным, каким-то будничным тоном, и до Феликса даже не сразу дошло, что именно он предлагает. Спасти жизнь. В обмен на жизни всех остальных.

Одна мысль о такой развязке привела его, кажется, в ещё больший ужас, чем вид прущей на них толпы Стылых.

— Нет! Не сметь! — заорал он так, что сорвал глотку.

— Шеф, это единственный шанс!

Панкратов рванул его за рукав, потащил в сторону. Но Феликс вырвался, оттолкнул его с такой силой, что сам едва устоял на ногах. Закашлялся. Едкая пелена слёз застилала глаза.

— Феликс Орлов, конечно, пал… — прохрипел он. — Но никогда не упадёт так низко. Ты меня понял⁈

— Шеф… — умоляюще выдохнул Панкратов. — Прошу! Ваш отец мне не простит…

— Я сказал — будем драться! Ригер! Что там твоя машина?

Он обернулся на коротышку. Тот, стоя на коленях, возился с прибором, кажется, в совершенном беспорядке переключая тумблеры. Ланге тоже подбежал к нему и пытался помочь. Об успехах пока сложно было судить, но кожух глушилки заметно дрожал, из-под него доносилось нарастающее гудение. Это немного обнадёживало. Если бы, конечно, не вид бегущих к ним Стылых — приближающихся быстро и неотвратимо, как волна цунами. Им мешали лишь глубокие, выше колена, сугробы, иначе они двигались бы раза в три быстрее.

— Прикройте инженеров! — скомандовал Феликс.

Подхватив карабин, начал стрелять первым. Первая же пуля вышибла мозги у одного из Стылых, и тот рухнул ничком в снег, как сломанная кукла. Второй выстрел — и снова в цель. Впрочем, противники были уже шагах в тридцати, так что промазать было сложно. Тем более такому отменному стрелку, как Орлов. Подводило разве что само оружие. С карабинами этой модели Феликсу раньше не доводилось иметь дело, но для экспедиции были закуплены именно такие — разработанные специально для Сайберии.

Смагин и Рокотов, встав слева и справа от него, тоже открыли огонь. Пленного Стылого Рокотов сбросил, как ненужный балласт, и тот валялся позади, извиваясь, как огромная гусеница.

Стреляли на ходу, слаженно, хладнокровно, понемногу подтягиваясь ближе к Ригеру. Панкратов обогнал остальных и, с натужным рёвом вскинув руки, применил Дар. Перед их маленьким отрядом возник дугообразный прозрачный щит — прямо за спиной инженеров, так и продолжающих ковыряться с приборами.

Стылые утыкались в щит на полном ходу — один за одним, отшатываясь, будто врезавшись в стену. Феликс и его телохранители тем временем получили небольшую передышку на то, чтобы перезарядить оружие. Рокотов, наоборот, винтовку убрал и готовился применять Дар.