Воевода - Владимир Сергеевич Василенко

— Тамыр-чи, говоришь? Кто это? — переспросил я, тоже невольно понизив голос. Но Шестипалый не ответил — не то не услышал, не то просто сделал вид.

— Люди корней, — ответила за него Карагай. — Шаманы.

— Ты сама-то здесь бывала? Видела эту их Мать-Берёзу?

Она покачала головой.

— Говорят, к Ин-Хазыр ведут три тропы. И пройти по ним можно, только если сами тамыр-чи позволят. Но мы уже правда близко, я чую.

То, что мы уже недалеко от цели, было понятно и без всяких подсказок. Взобравшись по склону очередного холма, мы приближались к краю большой округлой впадины, напоминающей не то вершину вулкана, не то след от огромного метеорита. И уже на подходах к этому месту тайга начала меняться. Всё больше попадалось мёртвых деревьев — поваленных или ещё стоящих, но с тёмной, будто обугленной корой. Пространство же между ними почти сплошь было заполнено высоким, выше человеческого роста, колючим кустарником или кучами бурелома. Находить проходы между этими естественными баррикадами становилось всё сложнее — это уже был какой-то лабиринт.

Немного облегчало движение по нему только то, что снега здесь было не так уж много. Причем он, похоже, подтаивал, подогреваемый снизу. На некоторых участках встречались камни, тёплые на ощупь, на морозе над ними даже вился заметный пар. Что это? Какие-то геотермальные источники? Вулканическая активность? Вряд ли. Я, конечно, не геолог, но вроде бы в этих местах не должно быть ни того, ни другого.

Меня так и подмывало преодолеть этот участок по воздуху, но в итоге поднимался я всего пару раз — чтобы поставить на верхушку какого-нибудь дерева очередное Око. И результаты беглой разведки настолько настораживали, что не хотелось лишний раз высовываться.

Мы подобрались к этой низине с западной стороны, и здесь было относительно тихо. Но вот на юге, со стороны Чулыма, тайга просто кишела Стылыми. На нашу удачу, среди них не было кого-нибудь вроде Псаря, так что войхулы по окрестностям не шастали. Но сам отряд был огромный — на несколько сотен особей. Возможно, даже больше, чем тот, что возле острога. Разве что крупных тварей я не разглядел — только человекообразных.

Удалось увидеть и Резонатор. Собственно, его я сначала и засёк, а уже потом — копошащуюся, как муравьи, толпу Стылых. С высоты даже можно было разглядеть узкую просеку, пересекающую тайгу, как свежий надрез. Тянулась она, похоже, от самой реки. Стылые действовали обстоятельно — валили мешающиеся деревья, вырубали кусты, корчевали пни, разравнивали землю, чтобы потом можно было протащить волоком эту глыбину размером с железнодорожный вагон. Даже не верилось, что они проделали весь этот путь так быстро — от реки тут километров двадцать, не меньше. А весит эта хреновина… Даже сложно предположить. Наверное, десятки тонн.

Но на подъёме к кратеру, в котором располагается Ин-Хазыр, Стылые явно застопорились. И дело не только в очевидных препятствиях вроде куч бурелома. Они будто упёрлись в какую-то невидимую стену. К которой сейчас понемногу подходили и мы, хоть и с другого края.

Воздух вокруг, казалось, звенел от избытка эдры. Некоторая часть её текла внутри стволов вроде бы мёртвых деревьев, но в основном она висела прямо в воздухе, тянулась от ветвей полупрозрачными тенётами, ясно различимыми в магическом спектре. Это была не свободная эдра. О том, чтобы поглощать её, не могло быть и речи. Даже касаться её было неприятно, почти больно.

Ощущения были похожи на синь-камень, но природа воздействия была явно другой. Больше похоже на Морок — я то и дело слышал какие-то посторонние голоса, шорохи и не мог отделаться от ощущения пристального взгляда, следящего за каждым моим движением. При этом, когда я сам переключался на Аспект Морока, ничего не менялось. Так что не всё так просто, халявного иммунитета не получишь.

На самой кромке кратера чащоба выглядела совсем уж непроходимой — деревья здесь были уже невысокие, корявые, разлапистые, но росли так часто, что ветви их переплетались между собой, образуя сплошную стену. Шестипалый по-прежнему каким-то чудом отыскивал проходы между ними — узкие и совсем неочевидные.

Нам ещё пару раз попались деревья-виселицы. Ещё чаще мы натыкались на деревянные шесты, вбитые в землю и увенчанные оленьими черепами. Ниже болтались всё те же костяные гирлянды и куски коры с намалеванными символами. Все эти знаки так и кричали «Назад!», «Сюда нельзя!».

А ещё к ним всё настойчивее примешивались визуальные и слуховые галлюцинации. Чаще всего — скрип и шёпот на незнакомом языке.

Меня вроде бы сложно назвать впечатлительным, но это уже начало изрядно напрягать. И судя по тому, как двигались Кречет и Карагай — то и дело озираясь и хватаясь за оружие — мерещилось всякое не только мне.

Впрочем, Кречет, как оказалось, беспокоился по вполне конкретной причине.

— Кто-то идёт! — предупредил он. Присел на корточки, прижав одну ладонь к земле и будто к чему-то прислушиваясь.

— Шаманы? — спросил я.

— Вряд ли. Это позади нас. Большая группа… Человек двадцать, а то и больше. Похоже, Стылые на хвосте!

Я невольно выругался и попробовал взглянуть на окрестности через недавно расставленные Очи. Но сверху эти заросли выглядели сплошным ковром, я даже нас самих не сумел отыскать взглядом. Зато через Око ещё больше бросалась в глаза пелена эдры, сгущающаяся на границе впадины. Если на склонах холма она напоминала скорее клочья тумана, то на кромке превращалась уже в плотный барьер метров в пять высотой, не меньше. Он ещё и загибался в сторону центра впадины. Может даже образовывал сплошной купол.

— Надо поторопиться, — мотнув головой, выдохнул я.

Но в этих дебрях особо не разгонишься. Даже Шестипалый двигался осторожно, словно по тонкому льду. А вскоре и вовсе застыл, предупреждающе подняв руку. Мы подтянулись ближе к нему, выглядывая из зарослей.

Впереди довольно обширный открытый участок — шагов на пятьдесят — упирающийся в узкую расщелину между двумя скалами высотой с двухэтажный дом. Похоже на врата. На тёмных камнях белеют всё те же охранные руны, а на подступах к ним из земли торчат два толстых резных столба с черепами на верхушках. В магическом спектре они полыхают, как два бьющих из земли факела горящего газа. И между ними, будто натянутое полотнище — всё тот же невидимый для обычных глаз барьер из эдры.

Дальше, за этим проходом — явно спуск в ложбину, в которой, как в огромной чаше, вдавленной в верхушку холма,