Лишенные богов - Лиза Андерсон

и Вик невольно уставилась на абсолютно нетронутую кожу под ними. Она ожидала увидеть груду мышц, но перед ней был настоящий атлет – не раздутый бодибилдер, а человек с мощной, сухой мускулатурой, отточенной бесконечными часами изнурительных тренировок. И у него была растительность на груди. Ровно столько, сколько нужно, чтобы это выглядело идеально.

Почти не осознавая, что делает, Вик потянулась к нему. В тот миг, когда ее пальцы коснулись его живота, между ними словно проскочил электрический разряд. Она не отстранилась, позволяя ладони полностью лечь на его гладкую, теплую и твердую кожу. Под ее прикосновением мышца Ксана дернулась, на мгновение окаменев, а затем медленно расслабилась.

Как это возможно? Стрикс должен был выпустить ему кишки. В этом не было никакого смысла.

Вик медленно подняла глаза на Ксана и замерла. Он смотрел на нее потемневшим, тяжелым взглядом, и выражение его лица было невозможно спутать ни с чем другим. Это был чистый, первобытный голод.

Вик резко отдернула руку и отступила на шаг. Сердце в ушах стучало так громко, что заглушало все остальные звуки. Она вдруг остро осознала: они одни в пустом замке, едва рассвело, а он смотрит на нее с таким неистовством, будто умирает от жажды.

– Как ты остался цел? – выдавила она, старательно избегая его взгляда.

– Ты забываешь, где мы находимся, – тихо отозвался Ксан.

– Магия… – прошептала Вик и покачала головой, все еще не в силах осмыслить увиденное.

– О чем ты вообще думала? – Его голос окреп, в нем снова зазвучали стальные нотки. – Какого черта ты в одиночку погналась за стриксом?

Вик лишь неопределенно пожала плечами.

– Мне показалось, я что-то увидела. Какую-то тень.

– Ну конечно, ты увидела что-то подозрительное и тут же бросилась в погоню, – с обреченным вздохом произнес Ксан. – Черт возьми, Вик. Ты хоть иногда думаешь о собственной безопасности?

Вик поежилась и скрестила руки на груди, в огромной столовой вдруг стало невыносимо холодно. Ксан уловил это движение, и его хмурый взгляд стал еще более пристальным. Он молча наблюдал за ней целую минуту, прежде чем заговорить снова:

– Идем. Я провожу тебя до двери.

Вик бросила последний взгляд на тушу оркана. В памяти всплыла их прошлая стычка: то, как Ксан яростно кричал на нее из-за метки, обвиняя в играх с магией, которой она не понимает. Если он узнает, что эта нить тянется к самому Арену Манну, изгнание покажется ей милостью. Он может сделать что-то куда более страшное.

– Я в порядке, дойду сама, – буркнула она.

– Я настаиваю.

Прежде чем она успела вставить хоть слово, его тяжелая рука легла ей на плечи. Вик кожей почувствовала жар его тела и твердость литых мышц, когда он властно подтолкнул ее к выходу.

– Мне не нужен конвой, – огрызнулась Вик, кивнув на мертвого стрикса. – Тварь сдохла, бояться нечего.

– А вдруг я просто боюсь, что ты заблудишься в трех соснах? – В его голосе проскользнула сухая усмешка.

Вик сверлила его недовольным взглядом, пока он практически тащил ее за собой.

– Ты что, серьезно не собираешься никому докладывать о трупе посреди столовой? Будет неловко, если кто-нибудь обнаружит это вместо завтрака.

– Они уже знают, – отрезал Ксан, ускоряя шаг. – И тебе лучше исчезнуть отсюда до того, как здесь соберутся остальные.

– Ой, неужели ты за меня переживаешь? – пропела Вик с приторной сладостью в голосе. Ксан одарил ее абсолютно непроницаемым взглядом.

– Ты – ходячая бомба замедленного действия, – процедил он. – После того, что случилось прошлой ночью, я бы не хотел проверять, хватит ли у Ордена терпения выносить тебя еще и сегодня.

«Прошлой ночью?» – эхом отозвалось в голове Вик. Только сейчас до нее дошло, что наступил новый день. Кровавый Обряд, душные катакомбы и полыхающее жерло за помостом – все это осталось по ту сторону рассвета.

– Ты спал? – негромко спросила Вик.

Утро едва брезжило, стрелки часов замерли где-то между семью и восемью часами.

– Нет.

– Я тоже.

Они шли по пустым коридорам в безмолвии. Ксан по-прежнему обнимал ее – крепко, почти по-хозяйски, словно боялся, что она растворится в воздухе. Вик ловила себя на странном, почти постыдном удовольствии: ее согревало его тепло и это властное давление. Было пугающе осознавать, насколько она изголодалась по близости, если даже этот суровый «надзор» казался ей единственным спасением.

– Ты хорошо справилась вчера, – почти шепотом произнес он, когда они подошли к дверям их с Генри апартаментов.

Вик замерла, вскинув на него глаза. Ни тени привычной насмешки, ни рычания из-за ее непредсказуемости. Это был прямой, честный комплимент. Неожиданная мягкость ударила по ней сильнее, чем весь хаос прошлой ночи. Вик часто заморгала, пытаясь сдержать подступивший к горлу комок.

– С Обрядом еще никогда такого не случалось, – добавил он, заметив ее замешательство.

– Совсем никогда? – переспросила Вик, вспоминая слова Сары.

– По крайней мере, в летописях Ордена такого не зафиксировано.

Вик лишь молча прикусила щеку, переваривая услышанное, но в этот момент его ладонь коснулась ее лица. Прикосновение было настолько невесомым, что она едва его ощутила. Большой палец медленно скользнул вверх по подбородку и замер на нижней губе. Ксан осторожно оттянул ее вниз, обнажая влажную розовую плоть.

– Думаю, это значит, что ты очень сильная, – сказал он, заглядывая ей в самую душу.

Его рука опустилась, и Вик, повинуясь инстинкту, облизнула губу там, где только что была его кожа. Ксан проследил за этим движением потемневшим взглядом, а затем сухо отрезал:

– И, думаю, на этом все, – сухо отрезал он, обрывая возникшую связь.

Он резко отвернулся и направился обратно к столовой. Только сейчас Вик заметила, что его рубашка полностью восстановилась – на ткани не осталось ни единого следа от недавней битвы.

Глава 17

Сегодня вечером Совет Старейшин собрался в экстренном порядке. Поводом стало неожиданное признание Арена Манна – мага, состоящего в Ордене Ахерона с 1995 года. Манн добровольно предстал перед Советом и сообщил, что в результате многолетних тайных изысканий ему удалось завершить процесс «самосотворения».

Он просил о снисхождении, признав, что ради этой цели пренебрегал своими прямыми обязанностями и скрывал исследования от руководства. Голоса распределились семь против пяти: Старейшины решили освободить мистера Манна от ответственности, приняв во внимание его раскаяние и прошлые заслуги перед Орденом.

Однако меня не оставляет глубокая тревога. Лишь единицам в истории ведьмовства удавалось достичь того, что сделал Манн. Его мощь и до трансформации была сопоставима лишь с сильнейшими из нас. Теперь же, боюсь, он превзошел самих Старейшин.