Осколок "Зеркала" - Артём Март

— Потери? — спросил я.

Горохов поднял голову.

— Афганцев положили много. Точных цифр пока нет. Джавед говорит, человек восемь убитых, ещё с десяток раненых. Из наших — Астафьев двухсотый. Ковалёву плечо перевязали, жить будет. Рябову осколком бок задело. Остальные целы.

Бой кончился совсем недавно. Джавед всё ещё руководил ополченцами и прочёсывал кишлак, выискивая недобитков. Саша и сапёры охраняли немногочисленных пленных.

Мы же собрались у мечети, чтобы понять, в какой ситуации оказались и что делать дальше.

— Трофеи?

— Оружия набрали, патронов тоже, — Горохов усмехнулся. — Два РПГ, правда, выстрелов к ним почти нет.

— Надо б ещё в лес сходить, — пробурчал Громила, сидящий рядом, — глянуть, чё они там. Духи разбежались, но мож бросили чё-нибудь. Мож технику, машины. Ещё что-то.

— А вертолёт? — спросил Фокс.

— А что вертолёт? — глянул на него Горохов. — Улетел.

— Ну… — Фокса ответ старшего лейтенанта явно поставил в тупик, — это же были наши… Никого не волнует, что нужно что-то делать? Подать… Сигнал?

— Судя по тому, — ответил я, — что они накрывали только духов, там были в курсе, что мы здесь. Не переживай, Артём. Просто займём оборону в кишлаке и будем ждать наших.

— Но мы же… Как бы… Дезертировали… — обеспокоился Фокс.

— Об этом потом, — ответил я. Потом обвёл всех взглядом. — Обещаю, всё будет нормально. По крайней мере с вами.

— А с тобой? — теперь напрягся Громила.

Я глянул на него. Потом на остальных. Пограничники молчали, явно ждали, что я им скажу.

— Не отвлекайтесь, — только ответил я. — Димон, что там с пленными?

— Около десятка, — помедлил Горохов. — Сидят тихо. Ждут.

В этот момент со стороны леса вдруг донеслись звуки выстрелов. Все замерли. Громила опустил флягу. Горохов нахмурился. Я поднялся.

— Фокс, Горохов — выясните, в чём дело.

— Моя помощь нужна? — спросил Громила, поднимаясь.

— Нет, — догадался я. — Давай с ними.

Громила, даже несмотря на ранения, всегда стремился показать, что он в норме и может быть полноценным солдатом. Я не стал его останавливать, и он ушёл.

Я остался со Стоуном, который всё это время, задумчивый и хмурый, сидел в сторонке. Некоторое время мы сидели молча. Я поднялся, чтобы пойти и проверить, как там лекарь и Каримов. Вдруг Стоун кашлянул. Я обернулся. Он уже встал, но мялся, переступая с ноги на ногу. Обычная ленивая полуулыбка исчезла с его лица. Он смотрел куда-то в сторону и явно собирался с мыслями.

— Саша, — начал он и осёкся. Потом снова заговорил: — Я хотел сказать…

Он замолчал. Вздохнул. Потёр переносицу.

— Ты чего? — спросил я.

— Я хотел извиниться, — выговорил он наконец. — За ту атаку. На твою заставу. Когда духи и… Когда всё это началось.

Я не показал своего удивления и смолчал. Он продолжил:

— Это была служба. Просто служба. — Он запнулся. Кашлянул. — Просто…

— Это лишнее, Уильям, — покачал я головой.

— Просто ты относился ко мне честнее, чем любой из моих коллег в ЦРУ, — поднял он взгляд. — Я не встречал такого за всю свою карьеру.

— Стоун? — спросил я, когда он замолчал.

— Я понимаю… — продолжил он, — мы… Мы не друзья. Но… Но всё, что произошло с нами за последнее время… Это помогло мне почувствовать то, что я давно забыл. Ощущение товарищества. Боевого братства. Как во Вьетнаме.

Он снова замолчал. Отвёл взгляд, словно бы сам стесняясь своих слов.

— Стоун? — позвал я.

— Прости. Я… Я не очень хорошо разговариваю на русском, когда волнуюсь. Просто…

— Всё нормально. Забыли, — улыбнулся я. — Ты тот ещё гавнюк, Стоун.

Он прыснул.

— Понимаю…

— Но ты помог нам выжить. И я это ценю.

Стоун глупо улыбнулся. Потом вдруг посерьёзнел.

— Пойми. Я не прошу забыть. И не прошу простить. Просто хочу, чтобы ты знал: я благодарен. За всё.

Я смотрел на него. На его какое-то мятое, усталое лицо. На его глаза, в которых не было обычной иронии. Он говорил искренне. Может быть, впервые за всё время.

— Я не злюсь на тебя, Уильям, — сказал я. — По крайней мере сейчас.

Он выдохнул. Помедлил чуть-чуть. И вдруг протянул мне руку. Я пожал её. Ладонь у него была сухая и твёрдая.

— Значит, больше не будешь связывать мне руки и бросать в грязные законы для чертовых коз? — рассмеялся он.

— Если только ты сам на это не напросишься, — улыбнулся я.

Стоун снова рассмеялся.

— Нет уж, товарищ. Уволь. Я больше…

В этот момент тишину разорвал залп.

Стреляли несколько стволов одновременно. Это были сухие, злые хлопки афганских «Ли-Энфилдов». Но самое главное — звучали они где-то в глубине кишлака. Стоун вздрогнул. Я напрягся.

— Что за чёрт? — выдохнул Стоун. — Что это было?

Я нахмурился и спросил:

— Где держат пленных?

— У лекаря…

— За мной.

Мы побежали. Переулки мелькали мимо.

Двор перед домом лекаря был залит закатным светом. У стены хлева лежали тела. Это были пленные духи. Их было четверо или пятеро.

Рядом стояли афганцы Джаведа с дымящимися винтовками. Лица у всех были спокойные, даже удовлетворённые.

Джавед смотрел на тела и молчал.

А рядом с ними, спиной ко мне, стоял, скрестив руки на груди, мой брат Саша.

Глава 17

Я остановился в нескольких шагах от афганцев и Саши. Стоун за моей спиной тоже замер. Я слышал его дыхание. Он ждал.

— Что ты делаешь, Саша? — спросил я.

Он обернулся. Лицо его было спокойным. И даже каменным.

— Ты что, не видишь? — бросил Саша раздраженно.

— Я не отдавал приказа расстреливать пленных.

Саша усмехнулся.

— Это не пленные. Это нелюди. Если ты не понял,