Осколок "Зеркала" - Артём Март

Я хотел верить, что это правда. Хотел верить, что смог показать это не только ему.

Но когда я глянул на Сашу, который сидел в стороне и поливал голову водой из фляги, какое-то неприятное чувство появилось у меня в груди.

Он не смотрел на меня. Встряхнув головой и проведя рукой по мокрым, отросшим волосам, он уставился в землю.

И взгляд его был сейчас ровно таким же, каким в тот раз, в горящем доме работорговца Махди. В нём были холод и пустота.

Он изменился за время плена у Махди. Изменился, и исправить этого было уже нельзя. Я подумал, что мне горько. Ведь Саша перестал быть тем человеком, которого я знал всю жизнь.

Да, люди меняются. Но иногда не так, как ты этого от них ожидаешь.

Я отвёл взгляд.

Бой был выигран. Но самое трудное оставалось ещё впереди.

Грейвз стоял у пикапа и смотрел, как рушится всё.

Советский вертолёт зашёл снова, и гранаты захлопали где-то у восточных дувалов. Взрывы сливались в сплошной гул.

Он видел маленькие фигурки моджахедов, бежавших в леса, бросая оружие.

Очень скоро моджахеды достигли и их позиций. Они бежали, не разбирая дороги. Хехад кричал на них, стараясь восстановить дисциплину, но всем было плевать.

Грейвз, казалось, не видел и не слышал ничего. Он почувствовал, как закружилась голова, как кровь ударила в виски.

Вокруг стало тихо. Все звуки будто бы доносились из-под воды.

Он просто застыл без движения, бессильно наблюдая крах всего.

Лишь лица бегущих мелькали у него перед глазами. И все они были перекошены страхом.

Один, безбородый моджахед, с разбитым в кровь лицом, налетел на Грейвза и тут же отпрянул. Грейвз будто бы даже этого не заметил, и дух побежал дальше, даже не обернувшись.

И тут Алан почувствовал вдруг, что всеобъемлющее, глубокое чувство абсолютного шока и пустоты сменяется другим. Сменяется гневом.

Он выхватил пистолет. Рука дрожала. Он смотрел на спины бегущих и чувствовал, как внутри закипает бессильная ярость. Он хотел выстрелить. Хотел закричать. Но Хехад, стоявший рядом, положил ладонь на ствол и опустил его вниз.

— Не трать патроны, американец, — сказал он тихо. — Они тебе ещё пригодятся.

Грейвз перевёл дыхание. Посмотрел на Хехада. Лысый череп блестел от пота. Губы дёргались, как всегда. Но глаза смотрели спокойно. Хехад не бежал. Он был здесь. Единственный из всех.

— Мансур? — спросил Грейвз.

— Сбежал. Ещё когда появился вертолёт. Его охрана — вместе с ним.

Грейвз выругался.

Сжал пистолет так, что побелели костяшки.

Вдруг с фланга, из леса, донеслись выстрелы и крики на русском.

Грейвз и Хехад почти разом обернулись.

Среди деревьев и кустов замелькали силуэты. Грейвз сразу понял, что это не убегавшие моджахеды. В движениях этих людей не было хаотичной паники.

Пусть Грейвз заметил лишь нескольких, но сразу понял — они соблюдали боевое построение.

Это были комми. Должно быть, русский десант спускался с гор и теперь отрезал путь на юг и запад. К кишлаку тоже было не пробиться. Оставалась только дорога к реке, через открытый участок поля боя.

— Уходим, — бросил Хехад. — Там кони. Если поторопимся, успеем.

Грейвз не стал спорить. Он заткнул пистолет за пояс и побежал следом. Они продрались через кустарник к лошадям, привязанным у дальних деревьев. Им повезло. Пусть большинства лошадей уже не было на месте — часть увели бегущие, часть сбежали сами, когда страх людей передался им, — но несколько лошадей ещё остались.

Хехад вскочил в седло первым. Грейвз — за ним. Конь под ним был тощий, с выпирающими рёбрами, но другого не было. Хехад ударил его каблуками по бокам, и они понеслись.

Ветер хлестал в лицо. Ветки царапали плечи и голову. Грейвз пригнулся за плечом Хехада. Он не думал. Лишь весь сжался и напрягся, стараясь не слететь с костлявой спины коня.

Они выбрались из леса. Пошли по пустоши. Пыль поднималась из-под копыт.

Где-то позади оставался пикап с картами и документами. Где-то впереди маячил склон, где-то далеко внизу за многие мили отсюда протекала река.

Грейвзу показалось, что они всё же смогут уйти. Всё же успеют выжить в этой мясорубке. Мясорубке, которой не должно было быть.

Хехад направил коня по самой ровной дороге, что была в округе, — высохшему руслу реки. Они прошли в считаных десятках метров от границы кишлака.

— Доберёмся до леса, — обернулся и закричал Хехад, пересиливая ветер, — того, что за кишлаком, где мельница! Там была старая тропа! Если нам повезёт…

А потом откуда-то из леса ударили автоматы.

Пули засвистели над головой. Одна взбила фонтанчик пыли у самых копыт. Грейвз обернулся на скаку и увидел их. Фигуры в советской форме, человек пять или шесть, залегли на самой опушке. Они стреляли короткими, прицельными очередями.

Хехад крикнул что-то на дари. Его лошадь вдруг споткнулась и сильно кивнула всей передней частью корпуса.

Хехад вылетел из седла, перевернулся в воздухе и ударился о землю. Он прокатился несколько метров и замер, раскинув руки. Его лысый череп был расколот пулей. Кровь растекалась по пыли.

Грейвз полетел на землю следом. Удар вышиб воздух из лёгких. Он попытался подняться. Пули засвистели рядом, выбивая пыль. Единственным укрытием были крайние сакли кишлака.

И тогда Грейвз побежал.

Пригибаясь, петляя, спотыкаясь о камни, он, совершенно не думая, мчался к ближайшему дому, с одной только мыслью — спастись.

Одна пуля обожгла плечо. Боль была острой, но терпимой. Он добежал до ближайшей сакли и ввалился внутрь через пролом в стене. Упал на земляной пол, тяжело дыша. Прижал ладонь к плечу. Крови, к счастью, было немного.

Он был жив.

Снаружи ещё некоторое время слышались выстрелы. Потом всё стихло. Грейвз забился в угол, сжимая пистолет.

Он понимал, что это конец. Русские где-то рядом. Они прочёсывают окраину. И скоро найдут его. Он закрыл глаза и замер, стараясь выцепить