Ярость на краю империи - Ян Анатольевич Бадевский

начинка зашита в браслет. Циферблат не является частью системы. — Ты хочешь сказать, что эти устройства меняют человека даже при отсутствии психотипа. А предрасположенность вообще никакой роли не играет?

— Вроде того, — ответил Михалыч. — Но тут всё гораздо сложнее. Можно убрать из уравнения кольцо. Или запонку. Но часы — основа всего. Без них ничего не включится. Скажу больше: кто-то настроил артефакты таким образом, чтобы они активировались в одно касание, сразу запускали свой функционал и расходовали идеально выверенные дозы ки. Всё уже настроено и откалибровано. И личность носителя не важна.

— То есть, я дам эти устройства первому попавшемуся дворнику — и он взлетит?

— Легко, — подтвердил Михалыч. — Ещё и метлой начнёт махать так, что за минуту весь участок уберёт.

Я рассмеялся.

А Михалыч — тот ещё затейник.

— Хорошо. А разве у нас нет обнаруживающих… детекторов? Или чего-нибудь такого? Как он пронёс эти штуки в холдинг?

— Есть детекторы, — обиделся каббалист. — Но мы не сталкивались с подобными устройствами раньше. Для идентификации нужна… отправная точка.

— Образец.

— Стандартные схемы, — уточнил Михалыч. — А здесь все схемы нестандартные.

— Это собрано людьми?

— Уверен, что да.

— Кем-то… вашего с Добрым Эхом класса?

— Покруче, — вздохнул Михалыч. — Мне было бы интересно познакомиться с этим мастером. Работа не просто ювелирная… она по краю возможного. Даже не знаю, как объяснить. Все известные артефакты черпают ки от одарённых — это основа. А здесь… судя по всему, человек со сверхспособностями зарядил устройства энергией и передал Кабанову. Таким образом, артефакты обходят сразу два краеугольных ограничения.

— Каких?

— Непрерывная подпитка от носителя. И наличие Дара у носителя.

— Хм, — я задумался. — Но ведь Ганза не могла разработать настолько крутые артефакты. У них нет собственной промышленной базы, лабораторий, учёных. Это торговцы, инвесторы, банкиры. Или я ошибаюсь?

С запозданием я понял, что несу чушь.

Ганза ведь производит «Тигров»…

Но как производит? Выкупила предприятие у прежних хозяев и держит контрольный пакет акций.

— Мы с Лукой не считаем, что эти устройства собраны Ганзой, — покачал головой Михалыч. — Поэтому я поговорил с Уайрой.

— И что она думает?

— У Ганзы есть компании, специализирующиеся на продаже артефакторики, — сообщил Михалыч. — Они покупают и перепродают. У них обширные связи на чёрном рынке.

— А ещё, — задумчиво произнёс я, — нельзя забывать про дружбу с британцами.

— Тоже об этом подумал.

Не знаю, как это получилось, но британские силовики, как мне кажется, лидируют по производству странных вещей для своих агентов. За годы нашего противостояния что мне только не попадало в руки! И я не удивлюсь, если убийцы Ганзы плотно взаимодействовали с англичанами, планируя свои операции в России.

— Мы можем воспроизвести эти механизмы? — задал я следующий вопрос.

— Пока не уверен, — Михалыч тяжело вздохнул. — У нас нет высокоточного оборудования. Вернее, есть. Но его будет недостаточно.

— Всё упирается в деньги?

Я уже представил, как снабжаю своих гвардейцев такими безделушками и превращаю их в неуловимые летающие пятна, разящие врагов направо и налево.

— Не только в деньги, — нахмурился каббалист. — Понимаешь, такими технологиями располагают правительственные лаборатории, некоторые концерны и, как я подозреваю, инквизиторы. Оборудование для микроскопической сборки просто так на чёрном рынке не достанешь.

— А самим собрать?

— Ну… не знаю.

— Допустим, если через сны раздобыть чертёж.

— Никто не пробовал.

Достав из ящика стола ежедневник, я сделал пометку на будущее.

Поинтересовался:

— На наших гвардейцах испытывали?

— Конечно, — ответил Михалыч. — Всё работает.

— Выбрали обычного бойца? Без сверхспособностей?

— Обижаете, ваше благородие.

— И в мыслях не было, — заверил я. — Ладно, Михалыч. Спасибо за науку. Подумаю, что тут можно сделать и как использовать.

* * *

Со стороны могло показаться, что я отказался от идеи мстить своим обидчикам.

Но память у меня хорошая.

Просто служба безопасности вела подготовку в нужных направлениях. Уже к двадцатым числам января мы зачистили всех агентов Ганзы, проникших в структурные подразделения холдинга. Но основные усилия мастера Багуса были сосредоточены на сборе информации, слежке, разработке схем по ликвидации неугодных мне фигур. Параллельно с этим Уайра Чу искала возможности надавить на руководство Ганзы. А именно — на Густава де Линя, из-за которого фактически была парализована наша торговля ценными бумагами. По последним данным, от нас стали отворачиваться и западные инвестиционные фонды, в которых мы имели паи. Заморозки пока не произошло, но нам упорно не позволяли вкладываться в новые проекты. Скрепя сердце, я отдал распоряжение вывести наши активы из фондов Евроблока. Да, потери. Перечёркнутые перспективы. Но так надёжнее.

В конце января был найден подходящий рычаг.

И я организовал встречу с Густавом де Линем.

Решил для начала поговорить, уладить конфликт бескровными способами. Не потому, что я миролюбивый няшка, а потому, что на этом настаивала Джан.

Когда я говорю «организовал встречу», то подразумевается, что всё было сделано в одностороннем порядке. Беседа со мной у князя не была запланирована. И, честно говоря, я не хотел ввязываться в очередную мясорубку. Поэтому вместо меня в Любек отправилась проекция под управлением Феди.

Что ж, это было прикольно.

В тишине кабинета сидели я, Федя и Ольга. Трансляция велась напрямую между мной и оружейником. При этом саму проекцию сделали точной копией меня. Идея была в том, чтобы мои слова передавались Феде, а он отвечал за «озвучку» дубля.

Густав де Линь по своему обыкновению ровно в час дня по Гринвичу вышел из своего кабинета в штаб-квартире Ганзы, спустился на первый этаж и вошёл в ресторан, где за ним был навечно закреплён столик у окна.

Каждый день бельгиец обедал за этим столиком в одно и то же время.

Но сегодня перед ним сформировался интересный собеседник.

Моя бесплотная копия, управляемая Федей.

Глава 27

Густав де Линь, как и многие бесы, выглядел странно. Если знать, что ему перевалило за двести пятьдесят. Потому что я видел молодого человека лет двадцати трёх. Чтобы выглядеть солидно, де Линь носил строгий костюм, бородку и очки в золотой оправе. Средней длины каштановые волосы были аккуратно зачёсаны на пробор.

Меня он узнал сразу.

Точнее, мою внешность.

— Здравствуйте, господин де Линь, — произнёс дубль. Слова были вложены мной. — Жаль, что приходится отвлекать вас во время обеда. Но лучше времени для разговора я не нашёл.

Фраза была произнесена по-французски.

Я знал, что именно этот язык князь считает родным.

— А у вас отменное произношение, — финансист отложил столовые приборы. — В вашей биографии не указано…

— Там много чего не указано, — перебил я. — Давайте пропустим обмен любезностями. У меня к вам серьёзный разговор.

— Не сомневаюсь, — хмыкнул бес. —