Материя. Том 2 - Константин Сергеевич Соловьев

– Нет.

Наверно, так ощущают себя тигры в цирке, ощутив обжигающее прикосновение кнута в руках дрессировщика. Все верно. Сэнди – умная девушка. Умная и здравомыслящая. Поэтому ты и нанял ее, не так ли?

– Простите, я…

Сэнди улыбнулась ему.

– Вы не успеете спросить, Чабб. У нас посетитель. И знали бы вы кто! Кажется, вашу лавку одарила своим вниманием особа королевской крови. Вероятно, вам стоит обеспечить ей достойный прием?

– Черт! – вырвалось у него. – Далеко?

– Уже на пороге и намеревается войти.

Лэйд выругался.

Но, конечно, что-либо поделать было уже поздно. Колокольчик над дверью зазвонил.

* * *

Князь Джеймс Первый, полноправный правитель Княжества Тринидад, в отличие от европейских монархов, не утруждал себя ни большой свитой, ни обильным багажом. Он всегда путешествовал налегке. Возможно, даже перегибая палку – его нежелание нагружать себя вещами граничило с аскезой.

Лэйд мог бы поставить соверен на то, что угадает содержимое его карманов: сломанный перочинный нож, несколько перламутровых пуговиц, найденных на улице, пара купонов Армии спасения на благотворительные обеды, да еще, может быть, десяток пышных чаячьих перьев. Чаячьи перья Джеймс Первый собирал в Клифе, бродя в полосе отлива, вместе со всем тем, что море поутру вышвыривало на берег, – ракушками, мелкими обломками да безделушками, – чтобы потом обменять у мальчишек на пенни. В удачные дни его заработок мог составлять до шиллинга. Не очень внушительная сумма по меркам Миддлдэка, но вполне основательная для монарха, учитывая его неприхотливость в еде и скромные дорожные расходы.

Темный твидовый костюм с закругленными фалдами мог бы выглядеть старомодным, но представительным, вот только жаркое тропическое солнце Полинезии безжалостно обошлось с ним – ткань выгорела настолько, что больше напоминала дерюгу. Иногда князь стирал его в море и потом сушил на горячих камнях, что тоже не пошло ему на пользу: от морской соли твид изрядно покоробило. Мешковатые брюки пестрели заплатками, но все еще выглядели единым целым, мало того, имелась даже старая серебряная цепочка для часов, которая, хоть и не вела к часам, добавляла облику монарха известную долю солидности.

– Добрый день, мистер Лайвстоун. Прелестная погода сегодня, не правда ли?

Лэйд почтительно склонил голову.

– Истинно так, ваше высочество. Замечательная погода.

Князь Джеймс Первый одарил собеседника улыбкой. Ему было что-то около сорока пяти, но наверняка бы Лэйд не поручился – от частого нахождения на открытом воздухе кожа монарха мало того, что была покрыта бронзовым загаром, еще и порядочно закоптилась – князь иногда помогал рыбакам из Клифа конопатить лодки на берегу. Небольшая бородка и изящные завитые усы придавали его облику нечто испанское и, конечно, как всегда, были безукоризненно подстрижены. Князь Джеймс всегда пристально следил за собой, и неважно, собирал ли он перья на берегу или наносил великосветский визит в Миддлдэк, как сейчас.

Вероятно, он был голоден: несмотря на загар, Лэйд разглядел на лице гостя нездоровую бледность. Судя по всему, его высочество последние пару дней вынуждено было обходиться без обеда и без ужина. Но скорее Левиафан принялся бы давать бесплатные уроки игры на банджо, чем Джеймс Первый проявил бы поспешность, нарушив приличия и такт.

– Я проходил неподалеку и решил нанести небольшой визит в вашу лавку. Надеюсь, это не очень обременит вас?

– Что вы! Ничуть не обременит, ваше высочество!

Князь с достоинством кивнул.

– Ну и славно. Как идут дела в вашей лавке?

– Недурно, сэр, – отозвался Лэйд, протирая прилавок тряпицей. – Получили кофейную эссенцию из Берлина и отменный свиной лярд. Торговля идет бойко. А у вас как дела?

Джеймс Первый поморщился. Большую часть времени его лицо сохраняло полнейшую невозмутимость, как это свойственно особам королевской крови, но иногда, если вопрос попадал в чувствительную точку, мимические мышцы превозобладали над приличиями.

– Боюсь, неважно, – признался он. – Вчера я отправил очередную депешу через островные аппараты Попова в Княжество Тринидад. Уже четырнадцатую по счету. И знаете что?

Лэйд сочувственно кивнул.

– Опять нет ответа?

– Представьте себе! – Джеймс Первый стиснул зубы. – Уму непостижимо. Уже три года я нахожусь на этом проклятом острове и до сих пор не могу добиться того, чтобы Канцелярия установила мою личность и мой титул, а также приняла меня согласно полагающемуся протоколу о визитах королевских особ. Возмутительно. Здесь, на острове, превосходные аппараты Попова и отличные локомобили, однако царит ужасающая бюрократия! Из-за этого я нахожусь в весьма стесненных обстоятельствах!

Лэйд вздохнул с делано смиренным видом.

– Ничего не поделать, ваше высочество. Колониальные порядки всегда неспешны, даже медлительны.

Князь Джеймс издал негодующий возглас – нечто среднее между лошадиным ржанием и фыркающим чайником.

– Я понимаю, если бы речь шла о каком-нибудь праздном барончике, катающемся на своей яхте по Тихому океану! Но я – лицо королевской крови. Князь Тринидада! Полновластный монарх и диктатор! Вот что я вам скажу, мистер Лайвстоун, эта ваша Канцелярия – просто сборище невежественных тупиц! Я неоднократно пытался попасть на прием к ее главе, этому невежде, что именует себя полковником Уизерсом-Уинтерблоссомом, но этот презренный джентльмен, кажется, нарочно прячется от меня. Ну ничего, рано или поздно я вытащу его на свет Божий! И тогда…

И тогда от тебя останется щепотка золы в обрамлении обуглившегося твида, безрадостно подумал Лэйд. И может быть, одно-два чаячьих пера. За свою жизнь я дважды видел полковника Уизерса-Уинтерблоссома, и всякий раз поздравлял себя, убедившись, что жив и не лишился никаких частей тела. Чертова верховная крыса. Злая сила, чья воля питает Канцелярию, заставляя крутиться все ее проклятые шестеренки. Говорят, даже Девять Неведомых, кроссарианские божки-губернаторы, трепещут перед его мощью. Впрочем… Никакого полковника ты, конечно, не увидишь, даже если будешь гоняться за его тенью весь остаток своей жизни. Ты – лишь малек, каких сотни. Мелкая сошка, привлеченная Его зовом, и только. Делать ему нечего – обращать на тебя свое внимание…

– Не отчаивайтесь, ваше высочество. – Лэйд мягко кивнул князю, стараясь не обращать внимания на резкий аромат тины, распространяемый костюмом августейшей особы. – Уверен, все закончится наилучшим образом. Здесь, в Новом Бангоре, все всегда заканчивается хорошо.

Князь Джеймс обошел лавку, снисходительно разглядывая товары. Походка у него была величественная, даже немного надменная, а подбородок всегда приподнят вверх ровно на два дюйма. Ассортимент бакалейной лавки «Лайвстоун и Торп» не вызывал у него никакого восхищения, даже напротив, он изучал его исключительно из вежливости.

– Скверный остров… – пробормотал он. – Ужасный климат и совершенно невыносимые условия для существования. То ли дело в благословенном Тринидаде. Вы, конечно, там не бывали?

– Не бывал, – подтвердил Лэйд, сохраняя полнейшую невозмутимость на лице. – Как бы я мог бросить лавку?

Князь потер пальцем свежую ссадину на подбородке.

– О, – пробормотал он, мечтательно улыбаясь. – Поверьте мне, это лучшее место на Земле. Жемчужина, сияющая в голубых объятьях Атлантического океана. Наши земли, согретые тропическим солнцем, приносят обильные урожаи сахарного тростника и экзотических плодов, достойных садов Эдема. Под зелеными холмами таятся жилы золота и драгоценных камней, мерцающих в ожидании трудолюбивых рук. Наши фабрики, чудеса современной инженерии, гудят паровыми станками, ткущими шелк тоньше китайского. Воздух напоен ароматом цветущих орхидей, а порты кипят жизнью, принимая корабли с сокровищами для всех