Материя. Том 2 - Константин Сергеевич Соловьев

Только тогда Лэйд заметил, что под мышкой мальчуган держит коробку. Небольшая, обтянутая дешевой оберточной бумагой, она была тщательно перевязана бечевкой и не производила внушительного впечатления, однако Лэйд при виде нее мгновенно насторожился.

– Что это еще такое?

– Не знаю, сер. – Мальчишка простодушно улыбнулся. – Какой-то господин на Стокс-стрит заплатил мне три пенса, чтобы я доставил ее вам. Куда ставить?

– Стой! – Лэйд предупреждающе простер руку. – Я не жду никаких посылок.

– Возможно, вы заказали что-то в Айронглоу? – предположила Сэнди, с интересом глядя на коробку. – И хозяин был так добр, что распорядился доставить покупки на дом?

Лэйд изобразил, будто надувается от гнева. Не очень сложное умение, которому обязательно надо научиться, раз уж привык изображать скопидома-лавочника.

– В жизни ничего не заказывал в Айронглоу! – провозгласил он. – Там обитают бесчестные барышники и подлецы, недостойные именоваться джентльменами! Способные продать тебе патентованный будильник, который не звонит, или зонтик, не уберегающий от дождя, или… Эй ты, как тебя… Тапа…

– Тама, сер.

– Тама. Я не жду никаких посылок и меньше всего на свете хочу делать свою лавку хранилищем для всякого хлама, который посылают мне шутники. Возьми эту коробку и выбрось на свалку, что на углу Хейвуд-стрит.

Мальчишка помотал головой.

– Каорэ, сер! Я обещал ее вручить лично в руки. Мистра Дамбстоун.

– Ты вполне добился своей цели, посылка доставлена по адресу. А теперь будь добр, возьми ее и…

– Каорэ! Такого в уговоре не было.

– Какая щепетильность… – кисло пробормотал Лэйд. – Мисс Прайс, почему жизнь так устроена, что мы вечно сетуем, будто в наш век живет недостаточно принципиальных людей, но стоит на пороге появиться по-настоящему принципиальному человеку, как он причиняет нам проблемы и головную боль?

– Может, проще ее принять? – простодушно спросила Сэнди. – Даже если выяснится, что это ошибка, она просто полежит у нас, пока не найдет владельца. По-моему, так обычно и делается.

– Стану я еще принимать всякий хлам от подозрительных особ! – вспылил Лэйд. – Слушай, ты, Тама. Тебе знакомо такое понятие, как «адресат отказался от получения»?

– Каорэ, сер! – Зубы у мальчишки сверкали так, словно он целыми днями полирует их зубным порошком «Перламутровый люкс».

– Так вот, я отказываюсь от получения.

– Так нельзя, сер. Уговора не было.

– Черт! Да что мне до твоего уговора?

– Ваша посылка, сер. Посылка для мистра Дамбстоун!

Лэйд ощутил тяжелую лошадиную усталость во всем теле.

– Черт с вами обоими! Ты не запомнил, что это был за джентльмен?

– Каоре ау и те мохио, сер! – жизнерадостно сообщил посыльный, беспокойно переминаясь на пороге. – Не знаю. Вы, пакеха[57], все похожи друг на друга, как жабы.

Сэнди фыркнула. Невинное создание, подумал Лэйд, озадаченно потирая подбородок. Пожила бы она с мое… В этом городе опасно принимать дары от кого бы то ни было. Даже самые невинные могут таить смертельную опасность. Вот уж воистину, бойся данайцев, дары приносящих!..

Едва ли это посылка от Левиафана – безумный верховный владыка острова, находящий удовольствие в том, чтобы сводить своих гостей с ума, предпочитает более тонкие и осторожные методы. Да и не в Его привычках так безоглядно тратить три пенса. Но и без Него у Лэйда Лайвстоуна в этом городе может обретаться порядочно недоброжелателей. Некоторые, вполне возможно, озлобились настолько, что готовы даже на самые радикальные меры. Бесчестные конкуренты, уверенные в том, что Бангорский Тигр перешел им дорогу или лишил честно заработанного. Клиенты, оставшиеся неудовлетворенными его работой и взрастившие в душе ядовитые ростки ненависти… Мало кто из них осмелился бы встретить его в переулке с револьвером или клинком в руке, а вот послать коробку с какой-нибудь дьявольской ловушкой – совсем другое дело…

Роэлин Гордон-Каминг по прозвищу Крокодил Каба[58]. Рожденный в Морейшире, этот неугомонный здоровяк двадцать лет практиковался в изничтожении всей возможной живности на африканских берегах, орудуя чудовищным штуцером от Мантона с четырьмя нарезами. Одних слонов он перебил столько, что можно было бы обеспечить всех английских школьников собственными роялями вместо глиняных свистулек[59]. Расширяя охотничьи угодья, он сам не заметил, как оказался в пасти у хищника в миллион раз опаснее и больше, чем все, с которыми прежде приходилось иметь дело. Но даже обосновавшись в Новом Бангоре, он не бросил привычного ремесла, напротив, принялся изничтожать Его созданий с таким жаром, словно в этом заключался весь смысл его существования. Свято веруя в то, что пуля весом в четверть фунта – сама по себе решение всех возможных проблем, Крокодил Каба не занимался оккультными науками и не утруждал себя тонкостями. Не изготовлял амулетов и не штудировал кроссарианских трудов. Иногда Лэйд всерьез сомневался, а умеет ли тот вообще читать…

Три года назад Крокодил Каба устроил охоту в Коппертауне, раззявив пасть на добычу, которую нипочем не смог бы проглотить. Охоту, которая наверняка закончилась бы трагически для него и всех причастных, если бы не самовольное вмешательство Бангорского Тигра в последнюю минуту. Каждый участник той злосчастной охоты в итоге получил свое. Пятеро причастных джентльменов – основательные синяки и ушибы. Лэйд Лайвстоун – пять заверений в искренней дружбе и пожизненное отвращение к соусу шатобриан. А незадачливый главный охотник – сломанный нос, порядком подмоченную репутацию и аллергию на все, связанное с именем Лэйда Лайвстоуна. Он не повесил ружье на стену, хоть и вынужден был немного сдерживаться по части охоты на крупную дичь. Чудовищный штуцер то и дело подавал голос в разных уголках Нового Бангора.

Эта история не улучшила их и без того напряженных взаимоотношений. Крокодил и Тигр старались не заходить во владения друг друга, безошибочно определяя соперника по запаху. В последнее время до Лэйда все чаще доносились слухи не столько на тропических ветрах, сколько на зловонных, ощутимо отдающих рыбой сквозняках, вырывающихся из подозрительных подвалов. Тревожные слухи о том, что Крокодил Каба, озлобленный и лишенный привычного ремесла, все чаще помышляет о том, чтобы приколотить тигриную голову к щиту над камином. Ни один человек на свете не может дурачить Левиафана двадцать пять лет подряд, утверждал он, нехорошо щерясь, этот ваш Лэйд Лайвстоун – Его подсадная кукла, притворяющаяся человеком, чертов Джон Крейг[60]! Да и члены клуба «Альбион» наверняка бы смогли сообщить на его счет некоторые интересные детали – кабы сохранили возможность говорить!..

Лэйд поморщился.

В высшей степени сомнительно, чтобы Крокодил Каба изменил любимому штуцеру, использовав бомбу или смертоносный яд, – это не в его манерах, – но как знать? Иногда Он благотворно влияет даже на кромешных дураков, делая их умнее…

А может, это весточка от мисс Лизабет Фуллертон?

Мисс Фуллертон никогда не относилась к публике такого рода – самозваным магам, шаманам и прочим мистикам, воображающим себя охотниками на Левиафана. Она была здравомыслящей особой, содержательницей дешевого публичного дома в Шипси. Человеком твердого рассудка и большого упорства. Единственным ее недостатком была тяга к красивой жизни – увы, слишком сильная, чтобы врожденное здравомыслие смогло ее пересилить. Убирая комнату после очередного посетителя, странного матроса, увешанного диковинными амулетами и говорящего на никому не понятном языке, она обнаружила книжицу. Чудную книжицу из скрепленных листов выделанной человеческой кожи, одни только иллюстрации в которой могли нагнать жути.

Всякий здравомыслящий человек отнес