Материя. Том 2 - Константин Сергеевич Соловьев

Позже, немного остыв, он корил себя за невоздержанность. Торп прав, как бы раздражающе ни вели себя птенцы Вудмана, изображающие великих кудесников и знатоков запретных наук, ссориться с ними было не в его интересах. Даже дурак становится смертельно опасным с револьвером в руках. Если эти безмозглые олухи посчитают, что Бангорский Тигр сделался не просто конкурентом, но врагом, если в самом деле развяжут войну с ним, жизнь в Новом Бангоре сделается куда более напряженной, чем прежде…

Лэйд кашлянул.

– Этот джентльмен… У него большой лоб с залысиной, дешевый старомодный пиджак не по размеру, клочковатые брови и вид словно у самодовольного моржа, которого назначили генерал-губернатором?

Мальчишка просиял.

– Аэ! Именно так, мистра. Ну, бывайте! Коробку я здесь поставлю!

Прежде чем Лэйд успел предложить мальчишке еще три пенни за то, чтобы он взял проклятую коробку и утопил ее где-нибудь на побережье Лонг-Джона, проворный полли водрузил свой груз на прилавок и задал стрекача, так что только смуглые босые пятки мелькнули.

Черт. Лэйд ощутил, как затылок наливается потом. Посылка от Ордена Золотой зари не сулила ничего хорошего. Слишком велика, чтобы вмещать очередную дурацкую повестку, но, пожалуй, слишком мала для связки динамита. Черт. Что бы там ни было, стоит держать ухо востро. Папаша Вудман, может, не такой великий знаток мистерий Левиафана, каким хочет казаться, но он не первый день на острове и наверняка сумел сохранить в закромах множество вещиц самого дурного толка – от проклятых амулетов до ритуальных клинков…

– В чем дело, Чабб? – Сэнди удивленно взглянула на него. – Вы, кажется, не спешите развязать бечевку? Может, мне?..

– Нет! – поспешно воскликнул он, рефлекторно отодвигая коробку подальше, но осторожно, так, словно там в самом деле скрывалась какая-нибудь опасная дрянь. – Я… люблю помучить себя неизвестностью, знаешь ли.

– Здесь есть записка! – сообщила Сэнди. – Глядите, сверху!

Вот что значит молодые глаза, подумал Лэйд без особенного воодушевления. Записка в самом деле была. Небольшая, заполненная сверхаккуратным почерком человека, которому не приходится тратить по полдня на то, чтобы таскать в своих руках ящики, свертки и бочонки, она не выглядела опасной, по крайней мере Лэйд не заметил на ней никаких посторонних символов или обозначений.

«Дорогой мистер Лайвстоун! – Почерк на первых строках немного колебался, словно пишущему было чертовски непросто вывести эти слова. – Я знаю, в последнее время между вами и Герметическим орденом Золотой зари случались размолвки – крайне прискорбные, с моей точки зрения, граничащие с неприкрытой враждой. И мне горько сознавать, что мы с вами опустились до этого. Мы, пленники Левиафана, никогда не должны становиться соперниками, слишком уж трагические последствия это может принести. Чтобы продемонстрировать добрую волю, я позволил себе преподнести вам этот скромный подарок в знак уважения к Бангорскому Тигру и его подвигам. Уверен, человек ваших талантов найдет ему применение. С восхищением – Император и Освобожденный Адепт Герметического ордена Золотой зари – Вильям Роберт Вудман».

– Кто это? – нетерпеливо спросила Сэнди, пытаясь заглянуть ему через плечо. – Что написано?

Напрасные тщания. Природа, наградившая Сэнди от рождения многими достоинствами, расщедрилась лишь на пять футов пять дюймов роста[63], оттого Лэйду удалось, дочитав, ловко спрятать бумажку в руке.

– Старый… кхм… приятель. Один поставщик из… э-э-э… Шипси, – пробормотал он. – В прошлом месяце я выручил его, купив два бушеля новозеландского гороха, вот он и решил в знак благодарности послать мне какую-то безделушку.

Глаза Сэнди загорелись.

– Тогда чего вы ждете? Открывайте скорее!

Чувствуя себя ужасно скованно, Лэйд поддел ножом бечевку и принялся разворачивать оберточную бумагу. Подумать только, старина Вудман нашел в себе силы закопать топор войны! Не так уж он и глуп, выходит. Что ж, если он думает, что Лэйд Лайвстоун пойдет на ответную любезность, его ждет жгучее разочарование.

Предмет, укутанный несколькими слоями оберточной бумаги, был невелик и весил едва ли больше двадцати унций[64]. Что-то вроде пухлой книги, или футляра, или…

– Ого! – Сэнди, не удержавшись, хлопнула в ладоши. – Шкатулка! Какая изящная вещица, Чабб!

Лэйд неохотно кивнул. Шкатулка в самом деле была недурна. Она не походила на те роскошные штуки из слоновой кости и красного дерева, что восседают на каминных досках в Редруфе и хранят хозяйский жемчуг. И на те миниатюрные сундучки с клеймом «Джорджа Бетжеманна и сыновей», в которых сентиментальные дамы держат старые любовные письма и обертки от конфет. По правде сказать, она выглядела как самая простая, но не без изящества, шкатулка, купленная за один шиллинг десять пенсов в какой-нибудь завалящей лавчонке Миддлдэка.

Прямоугольная, с покатой крышкой и аккуратными латунными уголками, украшенная неприхотливым орнаментом, который тоже будто бы не таил в себе ничего зловещего. По крайней мере, наметанный глаз Лэйда не разобрал в нем ни острых, напоминающих свежие шрамы, рун Карнифакса, ни хищно извивающихся, как щупальца кальмара-убийцы, символов Танивхе. В сущности, она выглядела вполне безобидно.

– Что внутри? – нетерпеливо спросила Сэнди. – Открывайте!

Лэйд и сам хотел это знать, однако медлил, не решаясь прикоснуться к крышке.

Орден Золотой зари мнит себя тайным обществом посвященных, на деле же это – сборище самодовольных бездарностей, играющих со смертельно опасными игрушками Левиафана. Болезненно мнительные, по-детски обидчивые, они склонны прислушиваться к голосу разума не более, чем трехмесячный щенок бульдога. Наверняка и этот подарок – какая-то унизительная, обидная шутка. Там внутри может оказаться что-нибудь гадкое. Дохлая крыса, например, – еще один намек на его, Лэйда Лайвстоуна, сотрудничество с Канцелярией. Кошачье дерьмо. Отрезанный палец…

Открыв шкатулку, Лэйд невольно издал вздох облегчения.

– Пусто, мисс Прайс.

Сэнди удрученно кивнула – шкатулка в самом деле была совершенно пуста.

– Что ж, все равно красивая вещица, – заметила она, – будет где хранить шафран и мускатный орех.

Лэйд позволил себе расслабиться. Взрыва не последовало, в воздух не вырвалось облако ядовитого газа или какой-нибудь дряни, не завизжала миниатюрная ядовитая тварь… Возможно, папаша Вудман все-таки пересилил себя, подумал он, обретая благостное расположение духа. Возможно, остров с годами смягчил этого хитрого ублюдка. Он понял, что вражда с Бангорским Тигром не принесет ему добрых плодов, и первым сделал шаг к примирению, хоть и таким неуклюжим способом.

– Лучше поставьте эту штуку в моем кабинете, – попросил он и подумал: «Утоплю ее в Клифе, едва только выдастся свободная минута». – Кстати, мисс Прайс, все хочу спросить вас…

– Да, Чабб?

Дверной колокольчик зазвонил, но не суетливо и радостно, как обычно, привечая посетителей, а кратко и как-то холодно.

– Мистер Лайвстоун? Мистер Лэйд Лайвстоун?

Лэйд мысленно выругался.

* * *

Первым встречать гостя отправился Диоген. Успевший порядком заскучать в чулане, он вышел, чеканя шаг, опустился на одно барахлящее колено и сообщил, перемежая речь глухими механическими рыданиями, что счастлив приветствовать господина адмирала в этой тихой гавани, а заодно выразил восхищение его действиями в Битве на Уксусном холме[65].

Фокусы шального автоматона нередко смущали посетителей. Некоторые почтенные леди даже отказывались заходить в лавку, видя, что Диоген не на привязи, – в прошлом по его вине не раз происходили конфузы, которые Лэйду удавалось замять с трудом. Бывало, что и солидные джентльмены